Главная » Экономика » Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Завод «Кама Кристалл Технолоджи», в который за 8 лет вложено 5,2 млрд рублей, сокращает 83% персонала и перепрофилируется

Самый инновационный резидент челнинского ТОСЭРа «Кама Кристалл Технолоджи» выбрасывает белый флаг: производство сапфиров, которые еще недавно покупала у челнинцев даже Apple для своих iPhone, оказалось нерентабельным из-за падения цен. Кредит ВЭБа, полученный на провальный проект, завод намерен закрывать новым, более маржинальным продуктом. Тем временем половину мирового рынка сапфиров захватила другая российская компания — из Ставрополя.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

ЗДЕСЬ ДЕЛАЛИ КНОПКИ ДЛЯ IPHONE

Выращивание искусственных сапфиров — тончайший технологический процесс. В тигели, изготовленные из тугоплавких металлов, вольфрама и молибдена, засыпают чистейшей оксид алюминия. Порошок плавится при температуре 2400 градусов Цельсия, после чего в расплав опускают затравочный кристалл определенной кристаллографической ориентации. При вытягивании затравка наращивает свой объем слой за слоем: оксид алюминия кристаллизуется и, наконец, превращается в сапфир весом в 80–85 килограммов. Весь цикл роста, включая трехдневное охлаждение, изначально составлял три недели, но благодаря ноу-хау челнинцев теперь укладывается в 10–15 дней. Все процессы максимально автоматизированы, т. к. речь идет о точности до микрона и практически 100-процентной чистоте продукции.

Главная область применения монокристаллов сапфира — оптоэлектроника. Сапфировые подложки нужны для производства LED-светильников. В принципе, с помощью сапфиров изготавливают также сверхострые хирургические инструменты, эндоскопы, нестираемые в суставах эндопротезы; из них делают сверхпрочные стекла для дорогих часов.

Третий год ключевым потребителем челнинских сапфиров остается южнокорейская компания Hansol Technics, которая использует их в собственных поставках на Samsung и LG светодиодных чипов. В этом году корейцы попросили увеличить объем поставок — сразу в 10 раз.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

В целом на экспорт уходит 97% продукции. Израиль заказывает сапфиры для медицинских целей, не разглашая, каких именно. В 2014 году крупным клиентом «Кама Кристалл Технолоджи» (ККТ) была Apple — корпорация покупала кнопки для iPhone, но впоследствии сменила их материал. В России единственным потребителем ККТ остается Зеленоград — в Подмосковье из сапфиров как раз делают стекла для швейцарских часов.

По словам и. о. гендиректора «Кама Кристалл Технолоджи» Родиона Заворотченко, рекламаций от потребителей нет в принципе — на таком рынке с браком не удержишься. Внутренний брак имеется, но отходов все равно нет, поскольку неудачные кристаллы уходят на выращивание новых. Нечистые кристаллы дробятся, очищаются после обработки ультразвуком и превращаются в новые затравочные заготовки.

Неудивительно, что челнинский завод, зарегистрированный почти ровно 8 лет назад, 9 апреля 2010 года, все это время был витриной инновационного Татарстана, а впоследствии и ТОСЭРа — смотрите, мы и такое умеем! Однако, как теперь выясняется, высокотехнологичная идиллия не выдержала столкновения с суровой реальностью рынка.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

В СУХОМ ОСТАТКЕ: 5,2 МЛРД ВЛОЖЕНИЙ И ВЫРУЧКА В 171 МЛН РУБЛЕЙ

Но вначале о том, за чей счет банкет. ККТ считается компанией из орбиты влияния гендиректора Сетевой компании Ильшата Фардиева. По бумагам с ним можно напрямую связать только 19,9% доли, которые принадлежат ЗАО «МЭКТ», — основным собственником там долгое время была супруга Фардиева Диляра Гизатулина, а директором и поныне остается правая рука Фардиева — глава АО «Агросила» Светлана Барсукова. 80,1% в компании принадлежат двум физлицам — Равшану Сагитову и его сыну Азату Сагитову. Первый из них ни в каких других бизнесах не числится, зато второй — директор в ООО «Мегаполис», которое принадлежит Фардиеву лично и владеет 24,9% в «Челны-Бройлере».

Проект стартовал в 2010 году — всего в него вложено 5,2 млрд рублей, из которых собственные инвестиции, как сообщила «БИЗНЕС Online» сама компания, составили 2,07 млрд рублей. Летом 2014 года проект получил федеральную поддержку. Было подписано судьбоносное соглашение о предоставлении кредитной линии от ВЭБа. На сайте госкорпорации по этому поводу сообщалось: «Общая стоимость проекта „Производство синтетического сапфира для оптоэлектроники“ в городе Набережные Челны составляет 6,3 миллиарда рублей. Средства банка в размере 4,55 миллиарда рублей будут направлены на финансирование капитальных затрат, связанных с завершением строительства производственной площадки и закупкой оборудования». Речь шла о третьей и четвертой очередях завода, а также об организации производства сырья для искусственных сапфиров — особо чистого оксида алюминия. От полностью реализованного проекта поступления в бюджеты всех уровней должны были достичь 2,2 млрд рублей, рабочих мест было обещано свыше 400.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

В итоге, по данным ККТ, лимит по кредитной линии сократился с первоначальных 4,55 млрд рублей до 2,96 млрд, из которых в настоящее время выбрано 2,56 млрд рублей. Стоит подчеркнуть, что кредит ВЭБа отнюдь не льготный, 11,2% годовых — это вполне коммерческая ставка, которая никогда не субсидировалась. Также заводу удалось получить льготный кредит под 5% годовых из фонда развития промышленности (ФРП), но его размер некритичный — всего 102 млн рублей. И то не на сапфиры, а конкретно на производство оксида алюминия, общая стоимость которого заявлена в размере 244,4 млн рублей.

ККТ до сих пор не вышла из инвестиционного периода — строительство двух из четырех сапфировых цехов приостановлено. Однако уже можно оценить, что на выходе. Согласно данным сервиса «Контур.Фокус», ни один год работы предприятия не был прибыльным, с 2013 по 2016 год чистый убыток составил свыше 1 млрд рублей. 2017-й организация закончила с убытком в размере 309,6 млн рублей. Причем потери генерируют не инвестиции, как можно было бы предположить, а именно основная деятельность. Выручка в 2016 году составила скромные 171,3 млн рублей, а текущие расходы — 355,2 млн рублей. То есть только убыток от продаж — 183,9 млн рублей.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

ЖЕРТВЫ И ПОБЕДИТЕЛИ ГЛОБАЛЬНОЙ ЦЕНОВОЙ ГОНКИ

Столь неутешительные результаты руководитель предприятия объясняет реалиями рынка — низкой ценой реализации сапфиров при высокой себестоимости производства и кредитной нагрузке. Действительно, мировой рынок монокристаллов за последние годы пережил настоящую драму. Как рассказывает РБК, в 2010 году, как раз тогда, когда зародился челнинский проект, произошла революция: компания Samsung впервые использовала сапфировые светодиоды для подсветки экрана телевизора. В результате возник дефицит, и цены на двухдюймовые сапфировые подложки для светодиодов всего за год выросли почти вчетверо — с $4,7 до $16,7.

Неудивительно, что поначалу вложиться в производство казалось супервыгодным. Однако не один Фардиев оказался таким умным. Резкий взлет цен на сапфиры привлек на рынок новых игроков: в одном Китае за короткий срок было основано 70 «сапфировых» компаний. В результате цены начали падать уже в 2011 году, а в 2012-м и вовсе рухнули ниже уровня 2009 года — до $3,2 за двухдюймовую пластину.

Осенью 2014 года произошло еще одно катастрофическое событие: компания Apple заявила, что не будет использовать сапфировое стекло в модели iPhone 6. Неудивительно, что в 2015 году цены на сапфировые пластины упали до $2 и продолжили снижаться.

Можно было бы сделать вывод, что этот случай, который доказывает: в российских условиях делать высокотехнологичный бизнес невозможно. В Китае, мол, и рабочая сила дешевле, и налоги ниже, и господдержка во всем. Ну и так далее. Но в данном случае такие оправдания не проходят.

Дело в том, что мировым лидером, занимающим половину мирового рынка сапфиров, является другая российская компания — ставропольский «Монокристалл» (ККТ в общем рейтинге продаж примерно на 16-м месте). Его владелец — 64-летний бывший советский инженер Владимир Поляков, который создавал свою империю с нуля без видимой господдержки, начав в 1994 году с производства электросчетчиков. Он столкнулся с теми же проблемами.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

«В 2012 году цены просто обрушились: они оказались ниже среднегодовых цен 2010 года в пять с лишним раз, что стало катастрофой для всех участников рынка. Но это было еще не все. К 2016 году цены упали еще в три раза», — пишет Поляков в своей статье для журнала HBR. В итоге он полностью перестроил работу производства, радикально снизил издержки, а самое главное — совершил технологический прорыв, первым в мире выведя на рынок кристаллы сверхбольшого диаметра.

«Мы научились выращивать кристаллы весом 300 килограммов, но самое главное — достигли самых низких в индустрии затрат на выращивание сапфира и оторвались по себестоимости от ближайшего конкурента в два раза. Вместе с этим в индустрии признали факт нашего лидерства не только по занимаемой доле на мировом рынке, но и по уровню технологического развития. Нам все-таки удалось решить немыслимую задачу: в разы увеличить объем производства и одновременно в разы сократить издержки», — подводит итог Поляков.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

106 ЧЕЛОВЕК ИЗ 128 ПРИГЛАСИЛИ НА ВЫХОД

Челнинский же проект, похоже, вступает в фазу если не агонии, то комы. Явный тревожный звонок — иск на 320 млн рублей, который недавно подала питерская компания «Апекс», которая выступает основным поставщиком оборудования для завода. В 2016 году «Апекс» уже отбивал у ККТ в суде небольшой долг на 3 млн рублей за поставку установок роста искусственных сапфиров «Апекс-М». Сейчас, как подтвердил «БИЗНЕС Online» Заворотченко, речь снова идет о долге за поставку ростовых установок, которые представляют собой те же сложные тигли, только нового поколения.

Сейчас на производстве работает 100 установок «Апекс-300», по 50 в каждом готовом цеху. Еще 50 установок ККТ заказывала под третью очередь проекта, из них получила и оплатила 30 штук — они по большей части стоят нераспакованные. 20 установок ждут оплаты и доставки, за них и судится «Апекс». Сумма основного долга в иске составляет 317 млн рублей, из чего легко подсчитать: каждый ростовой станок стоит 15,9 млн рублей. В «Апексе» отказались комментировать «БИЗНЕС Online» собственный иск, пояснив, что рассчитывают в мае заключить с ККТ мировое соглашение и отозвать заявление в случае консенсуса.

Параллельно «БИЗНЕС Online» получил от инсайдеров на производстве копию одного уведомления об увольнении сотрудника с 13 июня — такие, по их словам, разосланы всем работникам. В компании это подтверждают. Если на начало года численность персонала ККТ составляла 128 человек (всего компания заявляла о трудоустройстве 333 человек после выхода на проектную мощность, которое, как мы видим, уже не состоится), то летом от нынешнего штата останется всего 22 человека.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Вдобавок панические слухи вокруг предприятия распространил известный челнинский депутат-оппозиционер Сергей Яковлев, изложив полученные им данные в письме генпрокурору РФ Юрию Чайке. В своем обращении депутат попросил проверить деятельность фонда развития моногородов (ФРМ), якобы выделившего компании субсидии и построившего дорогу к ККТ за 700 млн рублей. В этой части данные автора ошибочны, поскольку и субсидий от ФРМ не было, и дорогу фонд строил не для ККТ, а для нескольких резидентов ТОСЭРа, в первую очередь для КИП «Мастер» и «Татэлектромаша».

«При этом часть закупленного оборудования — станков для выращивания сапфиров — сгорела в нескольких пожарах, самый крупный [случился] ориентировочно в феврале 2016-го, — пишет Яковлев — Этот пожар произошел при загадочных обстоятельствах. Было уничтожено 20 из 50 только что закупленных агрегатов по выращиванию сапфиров, так ни разу и не запущенных в производственный процесс. По версии сотрудников завода, оборудование было застраховано. Кто был выгодоприобретателем — неизвестно». Яковлев делает вывод: после пожара выйти на заявленные показатели предприятие не сможет, а следовательно, деньги придется вернуть государству. «Смею предположить, чтобы избежать данных выплат и скрыть предположительно заведомо преступный умысел, руководство предприятия может пойти на умышленное банкротство», — заключает автор.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

О пожарах в цехах ККТ публично заявлялось трижды: в сентябре 2015 года, в апреле 2016-го и этой весной. Наш инсайдер на предприятии утверждает, что около двух лет назад огнем была уничтожена часть станков. «Реальный пожар был только один, остальные — это мелочь, производственные моменты, — сообщил собеседник „БИЗНЕС Online“. — Тогда погорели все станки, из них восстановлению не подлежало где-то 12–16 штук».

Реакция ККТ была оперативной: в понедельник компания разослала в редакции, растиражировавшие информацию от депутата, требования об опровержении недостоверных сведений. Соответствующее заявление ушло и в прокуратуру города с просьбой проверить законность действий депутата и при необходимости направить материалы проверки в следственный отдел. В то же время республиканская прокуратура взяла в работу и фактуру, предложенную Яковлевым, — компания также не избежит проверки.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Заворотченко уверенно отвергает как возможность банкротства, так и уничтожение дорогостоящих ростовых установок. По словам руководителя, во время ЧП 2016 года действительно было повреждено 8 установок «Апекс-300», но незначительно: в течение 20 рабочих дней, как того требует договор залога, они были отремонтированы.

«За процессом наблюдала независимая надзорная комиссия от инвестора, она официально подтвердила возврат оборудования в эксплуатацию, — сообщил Заворотченко. — Кроме того, все данные есть в заключении МЧС — пожарные успели вовремя потушить огонь. Кстати, застрахованы станки вовсе не были».

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

НОВЫЕ МЕЧТЫ: «РОСНЕФТЬ», «ГАЗПРОМ», «РУСАЛ»…

Несмотря на всю сложность ситуации, сдаваться предприятие не собирается. Решить все проблемы планируется через перепрофилирование. Оксид алюминия, подешевле в производстве и востребованный не меньше кристаллов, станет приоритетной продукцией ККТ.

«Компания взяла курс на реструктуризацию бизнеса, сократив экономически неэффективное направление и запустив новое — уникальное производство особо чистого оксида алюминия. Ни о каком банкротстве речи не идет, бизнес будет форматироваться и, безусловно, обеспечивать все финансовые обязательства», — заявляет Заворотченко.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Делая кассу на сырье для себя и других производителей сапфиров, ККТ намерена параллельно освоить новые рыночные ниши: на основе оксида алюминия изготавливаются катализаторы для нефтехимиков. «На сегодняшний день в России никто подобного не делает, на отечественном рынке наблюдается 100-процентная зависимость от зарубежных поставщиков, — поясняет Заворотченко. — На международном рынке представлены США, Европа и Китай, но именно Российская Федерация будет единственным игроком рынка, который имеет полный цикл производства особо чистого оксида алюминия и сапфиров из него. На базе оксида алюминия уже проведен гидролиз и получены опытные образцы катализаторов, направленные на тестирование в „Роснефть“. Положительное заключение получено. Месяц назад прошли переговоры с „Газпромнефтью“, скоро и они протестируют нашу продукцию. Также ведутся переговоры с „Русалом“ и другими крупными представителями рынка».

Здесь стоит добавить, что катализаторы являются неотъемлемой частью нефтехимических производств. Если, к примеру, зарубежные партнеры включат новые санкции, распространив их на импорт катализатора, бензин в России производить не смогут, поэтому проект оксида алюминия получил статус национального.

Таким образом, загруженное наполовину производство сапфиров как минимум еще наполовину сократится в пользу более прибыльного оксида алюминия. Ставка делается на нефтехимиков, однако и «сапфировые» коллеги не списываются со счетов — им нужно сырье. С тем же «Монокристаллом» договоренности уже есть. Ставропольцы готовы закупать по 600 тонн сырья в год — 50% собственной потребности. В республике к потенциальным потребителям новой продукции ККТ можно отнести, к примеру, нижнекамский нефтехимический комплекс и «Казаньоргсинтез».

Имеющиеся «сапфировые» мощности ККТ обеспечивает собственным сырьем уже около полутора лет — столько времени работает пилотная «алюминиевая» линия. Высокочистый алюминий закупается в «Русале», пилится в стружку и бросается в реакторы, которые превращают стружку в порошок оксида алюминия. Иначе говоря, первая в России линия особо чистого материала уже сократила издержки ККТ — прежде порошок закупали в Японии и США.

Как разбились сапфировые грезы Ильшата Фардиева

Однако на вопрос, сколько сырья ККТ намерен оставлять себе, в компании пока ответить не могут. Не исключено, что «сапфировое» направление, несмотря на запросы корейцев, может отвалиться в принципе, зависит это, вероятно, от решения главного инвестора — ВЭБа. Заворотченко подтвердил «БИЗНЕС Online», что кредитный комитет банка должен пересмотреть инвестпрограмму ККТ в мае. Тогда судьба убыточных челнинских кристаллов и решится окончательно.

Для ВЭБа это далеко не первый проблемный проект в Татарстане — обанкрочен завод по производству стройматериалов Bikton, на металлолом может отправиться завод «КЗСК-Силикон», в валютной ловушке барахтается «Аммоний». Теперь коллекция может пополниться еще одним амбициозным примером.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector