Главная » Общество » Авигдор Либерман – министр обороны Израиля – биография

Авигдор Либерман – министр обороны Израиля – биография

Авигдор Либерман

Авигдор Либерман

Накануне визита премьера Биньямина Нетаньяху в Россию произошла сенсация: репатриант из бывшего Советского Союза Авигдор Либерман заступил на должность министра обороны Израиля. Как это повлияет на Израиль, на его “русскую” общину и на российско-израильские отношения?

Он появился на красной дорожке, расстеленной для него на плацу комплекса Минобороны в Тель-Авиве. Глава Генштаба в парадной форме вместе с гендиректором министерства в гражданском сопровождали его. Начальник почетного караула — один из немногих израильских офицеров, который умеет маршировать,— прошагав по дорожке, стал напротив него, отдал честь и произнес слова, открывая церемонию: — Господин министр обороны, добро пожаловать! — отошел в сторону, давая дорогу, и повел за собой между шеренг караула — мальчиков и девочек в форме разных родов войск. Справа вдоль красной дорожки стояли генералы Генштаба. Все они были по случаю торжества в беретах (чаще всего их затыкают под левый погон), а командующие ВВС и ВМФ даже в фуражках — они по форме обязаны. Новый министр поприветствовал за руку каждого. Представлял ли кто-нибудь из них, что стоит навытяжку перед младшим сержантом?



Вступление в новую должность Авигдора Либермана создает основания для волнений — положительных у одних и отрицательных у других — абсолютно по другим поводам. Главный в том, что первый раз министром обороны Израиля становится репатриант из бывшего Советского Союза. “Русский” глава военного ведомства — случай, который не имеет аналогов, знаковый.

Выходцы из РФ на этой должности — были, еще из той — Российской империи. Владевших русским — несколько. Выросших в домах, где разговаривали на русском языке,— еще больше. Все это не вызывало ни умиления, ни возмущения, ни какой-то субэтнической гордости. Так, факт биографии. Кто на ключевых должностях в те времена не был “русским” в Израиле? Разве что тот, кто из Польши, которая также преимущественно была российской. Израиль создавали русские евреи, чтобы быть просто евреями в своем, еврейском, государстве. Со страной Исхода они не ассоциировались.

Авигдор Либерман

С Либерманом все по-другому. Он не просто “русский”. Разговаривает с заметным русским акцентом. Выглядит, как русский в голливудских картинах про русских — большой, грузный, с бородой, неулыбчивый на публике. Предпочитает русскую еду и цитирует русских классиков, даже говоря речь на иврите. Не просто возглавляет партию, которая считается “русской”, что, в общем, неверно, хотя и справедливо: за “Наш дом Израиль” (НДИ) отдает свои голоса большинство русскоязычных израильтян, ей они адресуют свои надежды и претензии.

Главное, что Либерман в глазах коренных израильтян и старожилов, а особенно у местных элит является олицетворением русского Израиля, русский вызов истеблишменту, формировавшемуся десятками лет. Живое воплощение сакраментального “Русские идут!”.

Все остальное отражается и умножается его русскостью. Его чисто правые взгляды, непримиримая позиция по отношению к арабам — как во враждебных государствах, так и внутри страны, желанием покончить с “пятой колонной” — арабскими депутатами Кнессета, не скрывающими враждебного отношения к Израилю, и арабскими гражданами государства, нелояльными к нему, отказ отдавать территории в качестве условия мира. Он сам проживает в поселении за “зеленой чертой”, в Иудейской пустыне, рядом со дворцом Ирода Великого, и считает эти земли изначально еврейскими. Настаивает на введении смертной казни боевикам, возвращения к практике точечных ликвидаций лидеров террора, уничтожения режима “Хамаса” в Газе.

Все это интерпретируется в израильском левом лагере и в массе своей поддерживающей его прессе как результат советского имперского сознания, которое присуще русским израильтянам в принципе. Как бы абсолютно естественно, что Либерман, сам плоть от плоти этих непримиримых русских и их общинный лидер, находится на таких позициях. Однако он опасен еще и тем, что хочет пробиться к вершинам власти. И это вызывает сильное неприятие, которое переходит в плач: бедный Израиль, не за тем мы строили своё государство и отстаивали его в войнах, чтобы отдать на погибель чужакам, которые в этот момент прохлаждались в Москвах, Кишиневах, Киевах и Одессах, пришли сюда от голодухи на все готовое, ничего не понимая в современном западном мире,— и управлять…

Авигдор Либерман

Разумеется, за всем этим праведным неприятием чуждых принципов — подспудная и многослойная проблема деления пирога, которая объединяет правых и левых, однако разделяет тех, кто поспел к дележке раньше, и тех, кто подтянулся после.

Эта проблема имела место быть всегда, но она не могла проходить по субэтническому принципу (по стране Исхода), когда русские евреи создавали Израиль. Принцип был партийный. Социалисты, возглавляемые уроженцем входившей в Российскую империю Польши социалистом Бен-Гурионом, одержали победу над ревизионистами, возглавляемыми одесситом Владимиром (Зеэвом) Жаботинским, и распределяли: сначала — квоты на репатриацию британских колониальных властей, обеспечивая себе электоральное большинство, потом, после образования страны,— командные должности и хлебные места. Этнический фактор оказался определяющим, когда накатывали волны алии (“алия” на иврите “подъем” — так называют в Израиле репатриацию) из разных государств и регионов. Новоприбывшим нужно было с самого начала съесть свое дерьмо, подставив спину обосновавшимся раньше, чтобы те поднялись еще выше.

Так было с немецкими евреями, которые успели сбежать от Гитлера в 1930-х,— берлинские профессора, гамбургские банкиры, штутгартские инженеры начали мостить дороги. Так было с середины 1950-х с алией из мусульманских государств Ближнего Востока и Северной Африки, когда багдадские негоцианты считали за счастье открыть фалафельный лоток в предместьях Беэр-Шевы.

Так должно было произойти и с “русскими”, когда на рубеже 1990-х с массовым притоком алии из бывшего Советского Союза Израиль опять заметно обрусел. Многие почувствовали на тот момент угрозу своему положению. Образованные амбициозные русские евреи не хотели мириться с уготованной им ролью младших братьев. Преграды перед ними выстраивались на всех уровнях и во всех сферах. Проще всего было прорваться в политике. Как ни как демократия.

Авигдор Либерман

Ни капиталов, ни знания языков, ни востребованных профессий и навыков в бизнесе у большей части из новоприбывших не было. Во всем этом они уступали местным и никак повлиять на окружающую их жизнь не могли. Единственное, что они имели, как и все,— право голоса на выборах. Эти голоса отстаивали многие — и забывали о нуждах “русских” на следующий день голосования.

Перелом случился, когда репатрианты из бывшего Советского Союза начали создавать свои партии. Первой была “Исраэль ба-алия” Натана Щаранского, которая тут же получила 7 мандатов, появились первые министры из “русских”, это прозвучало предупреждением: “они” претендуют управлять нашим государством? Какой кошмар!

На тот момент Либерман являлся ближайшим соратником Нетаньяху. По большей степени именно он привел его к лидерству в “Ликуде”, а потом к победе на выборах в премьеры в 1996 году. Либерман занял должность генерального директора Министерства главы правительства, вторым по влиянию человеком в государстве. Это было шоком. Большинство почувствовали на себе его тяжелую “русскую” руку. Травля началась оголтелая. В первую же неделю его работы на этом посту на него завели его первое уголовное расследование.

Когда Либерман сам основал свою партию, опасность обозначилась еще яснее. Он занимал одну за другой министерские должности, все время совершая революцию в возглавляемой отрасли. Так, благодаря ему и его решению на должности министра национальной инфраструктуры о строительстве опреснительных станций Израиль навсегда избавлен от дефицита пресной воды — основной климатической проблемы региона. Будучи министром транспорта, он возобновил строительство нового терминала аэропорта Бен-Гурион, развил систему шоссейных дорог. Большое количество “русских” инженеров реализовали себя в этом крупном проекте. Сам пробив “стеклянный потолок”, Либерман паровозом волочил за собой также и свою общину. Начали появляться “русские” мэры и их заместители, директора предприятий и министерских управлений, дипломаты, послы… Последние — когда он стал главой МИД в 2009 году. Это в том числе казалось недостижимым для “русского” репатрианта. Да еще с его репутацией свирепого медведя. Стон пошел по Израилю: прогнозировали, что он доведет до войны, с ним не захотят иметь дело… Вопреки прогнозам, Либерман оказался одним из наиболее успешных министров иностранных дел. При нем у Израиля появились новые друзья — сначала в “третьем мире”, потом эта периферия израильской дипломатии дала плоды на важнейших голосованиях в международных организациях, а после этого — и в отношениях с главными партнерами Израиля на Западе. Что самое важное: именно во время руководства Либерманом МИДа начались продуктивные и на данный момент не сильно афишируемые контакты еврейского государства с умеренными арабскими государствами. Если мир в регион придет, это во многом будет связано с его идеей регионального урегулирования, где этим государствам подготовлена ведущая роль.

Авигдор Либерман

Когда на прошлых выборах, в 2015 году, Либерман сообщил, что претендует на должность министра обороны, над ним смеялись, возмущались амбициями, стращали бедой — как же, рука Москвы в “святая святых”! А только началась предвыборная кампания, началось уголовное расследование против некоторых деятелей его партии. Каждый выпуск новостей, каждые полчаса, доносились очередные подробности, звучали все более тяжкие подозрения. Это оказало влияние на избирателей — хотя “русская улица” сохранила доверие к партии, приличная часть коренных израильтян, прежде голосовавших за НДИ, поостереглась отдавать голоса за “русских коррупционеров”. После выборов уголовное дело как-то сникло, обвинительное заключение по сей день не предъявлено никому, но дело было сделано — представительство НДИ в Кнессете сократилось больше чем в 2 раза. Несмотря на это Нетаньяху пригласил НДИ в свое новое правительство — предложил оставить за партией портфели главы и МИДа, и Министерства абсорбции. Для партии с 6-ю мандатами — предложение очень даже щедрое.

Либерман, однако, щедрости не оценил и повел себя таким образом, словно провальных выборов не было. Настаивал на том же, на что нацелился и что обещал избирателям: Министерство обороны, обещания покончить с “Хамасом” в Газе, смертной казни для боевиков и проведения пенсионной реформы для репатриантов. Последнее — принципиально, поскольку действующая система обрекает их при выходе на пенсию на нищенское пособие. Ему заявляли: “Не в твоем положении предъявлять условия. Возьми что дают и скажи спасибо, — правительство сформируют и без твой участи”. Он настаивал на своем. Я был на том заседании ЦК партии, где обсуждался вопрос, как поступить. Было человек 70. Практически все выступающие призывали принять предложение, предрекали, что пребывание в оппозиции погубит партию, лишит влияния. Он слушал ничего не говоря. Сказал слово последним. И, не доводя до голосования, отметил: “Или они выполнят наши условия, или нас не увидят!” Условия не стали принимать — Либерман увел партию в оппозицию.

Данный маневр вызвал сенсацию не меньшую, чем прежние назначения Либермана. Его честили все кто мог: и традиционные избиратели НДИ, и противники; соратники роптали по углам, журналисты злорадствовали. Партию и карьеру “бывшего бульдозера” Либермана хоронили все вместе. Но он понимал, что делал.

Нетаньях смог сформировать коалицию. Но такую, что править государством с ней невозможно. 61 мандат из 120 членов Кнессета — минимальное большинство. Любой коалиционный депутат — не то что партия — имел право потребовать что угодно, как угодно закапризничать и получить свое. Каждый голос против — и никакое решение не пройдет, 2 — и падет правительство.

Авигдор Либерман

К Либерману начали тянуться ходатаи с просьбой вернуться. Он был неумолим. Избавившись от рамок коалиционной дисциплины, критиковал правительство как мог, навязывал вопросы, которые нужно было решать кабинету. Стал наиболее цитируемым политиком после премьера.

Тогда тот отправился звать в коалицию политических противников. Полгода длились тайные переговоры с лидером левого блока “Сионистский лагерь” Ицхаком Герцогом. К Либерману снова отправились ходоки из “Ликуда”: спаси от полевения. Он не захотел отвечать шепотом. Собрал пресс-конференцию. Сказал: “Если премьер имеет предложения, ему не нужны посредники — он знает мой номер телефона”.

Спустя час Нетаньяху позвонил. Спустя 2 часа они встретились. Наутро начались коалиционные переговоры. Они чуть не зашли в тупик: Минфин отказался выделять средства на пенсионную реформу. Либерман заявил: не будет пенсий — не будет нас в правительстве. И получил практически все, на чем настаивал год назад.

После церемонии на плацу военной базы “Кирия”, которая находится в центре Тель-Авива Либерман в свой новый кабинет на 14-м этаже башни Минобороны привел внуков — показал им вид из окна, откуда виден весь Тель-Авив и сросшиеся с ним остальные города, и безоблачное голубое небо, и бирюзовое море…

Однако “золотой ключик” израильской безопасности находится не там: первый зарубежный визит Либермана в ранге министра обороны намечен в Вашингтон.

Это премьер Нетаньяху может позволить себе 4-й раз за год приезжать в Москву к Владимиру Путину. До его приезда на минувшей неделе он был здесь в конце апреля — зачастил, как родной. Смотрится неестественным, что “американец” Биби ездит в Москву, а “русскому” Либерману уготованы США. Но логика в этом есть. При всей разнице позиций и противоречивости интересов Нетаньяху намного комфортнее проводить переговоры с хозяином Кремля, чем в Белом доме. Туда он больше не ездок — на дух не переносят.

В то время пока варилась иранская сделка, Нетаньяху прилагал огромные усилия, чтобы ее предотвратить. Дошло до беспрецедентного шага: израильский премьер выступил перед обеими палатами Конгресса, уговаривая отдавать свои голоса против решения президента. И без того не близкие его отношения с Обамой испортились вовсе.

Авигдор Либерман

В той схватке Израиль уступил. И борьба началась на другом поле. В качестве утешительного приза за сделку с Ираном Штаты пообещали Израилю увеличение военной помощи. Теперь спор идет о ее размерах, а также уровне поставляемого вооружения — будут ли в него включены средства, разрешающие израильтянам при необходимости атаковать ядерные объекты Ирана.

Данную эстафету Либерман принял от своего предшественника на должности министра обороны генерала Яалона. Израильские обозреватели выражают относительно возможностей преуспеть осторожный оптимизм: когда Либерман являлся главой МИДа, у него, пожалуй, единственного в том правительстве, сложились доверительные отношения с американским руководством — госсекретарь Керри предпочитал контактировать только с ним. С Яалоном у того после услужливых сливов с закрытых бесед получился скандал на личном уровне.

Те же обозреватели отмечают, правда, что для успеха дела Либерману нужно будет избавиться от репутации прорусского политика, которая вроде бы есть у него в американском военном и политическом истеблишменте. А вот относительно того, как он будет от этого хвоста избавляться, среди российских специалистов есть пессимистические опасения. Очень большой соблазн, считают они, нивелировать свою врожденную русскость жесткой политикой в отношении РФ. Так в период государственного антисемитизма в СССР начальники-евреи, показывая свою лояльность на фоне собственной “инвалидности пятой графы”, гнобили своих подчиненных-соплеменников и не брали на работу евреев пуще антисемитов.

Зная Либермана, мне тяжело поверить, что он поведет себя таким образом, но в политике происходят и более неожиданные вещи. Правоту оптимистов или пессимистов получится проверить уже скоро. В том числе, анализируя то, чего достигнет Либерман в новом качестве и как.

Мой взгляд изнутри. И если прав Киссинджер, который как-то сказал, что в Израиле отсутствует внешняя политика, есть только внутренняя, то одно очевидное достижение у Либермана в новой должности уже есть: для “русских” в Израиле больше нет препон. Прецедент создан. А право в данном государстве — прецедентное, наследие колонизаторов-англичан. Теперь будут “русские” генералы в армии Израиля, “русские” директора оборонных предприятий. И наступит время — “русский” премьер.

Если фамилия у него будет Либерман, я не удивлюсь. Если другая — Либермана как ни крути вспомнить придется.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector