Главная » Культура » «Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера…»

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера…»

Звезда казанского балета Олег Ивенко о любовном треугольнике с Рэйфом Файнсом и Чулпан Хаматовой, танцах на паркете, коуче по русскому языку

На следующей неделе в Казани впервые пройдет фестиваль современного танца #StagePlatforma, художественным руководителем которого стал премьер труппы театра им. Джалиля и с недавних пор киноактер Олег Ивенко. «БИЗНЕС Online» поговорил с Ивенко о том, как поменяла его жизнь роль Нуриева в фильме знаменитого британца Рэйфа Файнса «Белый ворон», что было главным качеством гениального «летающего татарина» и почему балетные конкурсы — это не самое важное в жизни.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«У НАС МНОГО ТАЛАНТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ, И ЭТИ ЛЮДИ ПОЧЕМУ-ТО НЕ СОБРАНЫ ВМЕСТЕ»

— Олег, через неделю в Казани стартует первый фестиваль современного танца #StagePlatforma. Вы его инициатор, художественный руководитель и, как я понимаю, главный идеолог. Можно ли сказать, что основная причина появления самой идеи фестиваля — недостаточное внимание в нашем городе к этому виду искусства, к современному танцу вообще?

— Основной причиной было то, что у нас много талантливых людей и эти люди почему-то не собраны вместе. Я знаю множество настоящих профессионалов, которые работают у нас и которые малоизвестны публике. И первая идея была такая: почему бы не собрать их всех вместе? После этого идея вылилась в фестиваль.

— Кого бы вы назвали среди тех самых профессионалов, которые работают в нашем городе, но о которых не знает широкий зритель?

— Например, замечательный хореограф Марсель Нуриев…

— Действительно, мы о нем узнали только после того, как он был номинирован на «Золотую маску» за спектакль «Әлиф».

— Вот поэтому и хочу раскрывать имена. Тот же Алессандро Каггеджи — сейчас артист казанского театра оперы и балета, но в то же время пробует себя и в Московской академии хореографии, и на постановках проекта «Лица» Большого театра. Он также делает современные постановки, ищет свою стилистику. Есть и какие-то молодые ребята, которые тоже желают это делать, но сначала хотят обучиться, я стараюсь к этому идти.

«КОГДА ЗАДУМЫВАЕШЬ НОВЫЙ ПРОЕКТ, ТО ВСЕГДА ДОЛЖЕН ДУМАТЬ, ЧТО ЕСТЬ ИДЕАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ, А ЕСТЬ ПЛОХОЙ»

— Кто вам помогает с финансированием #StagePlatforma?

— Очень многие…

— С миру по нитке собирали бюджет?

— У нас множество партнеров, хотя я этими вопросами не занимаюсь, есть специальные люди. Есть определенная реклама, конечно, мы сотрудничаем на обоюдных условиях…

— Этими вопросами занимается союз театральных деятелей РТ, который также выступает организатором фестиваля?

— Да, СТД. Повторюсь, у нас очень много партнеров, по-моему, 18 компаний. Для первого фестиваля, думаю, это более чем. Откликнулось множество и артистов балета, и просто артистов — Марсель Нуриев, Аня Федорова, которая танцует фламенко, Илья Славутский из театра имени Качалова (он делает у нас мастер-класс), Эльвира Петрова, которая занимается мейкапом известных артистов… Николай Кулагин — фотограф из Казани, я часто с ним работал, этот человек действительно одарен: почему про него мы мало слышим? И конечно, очень много заявок на посещение мастер-классов, это очень удивительно. Значит, людям интересно, а мы на правильном пути.

— Учитывая, что мастер-классы на фестивале бесплатные, видимо, не все желающие смогут на них попасть?

— Уже так получается. Как вы понимаете, такие мероприятия могут вместить ограниченное число людей.

— И вы не ожидали, что будет такой интерес?

— Когда ты задумываешь новый проект, то всегда должен думать, что есть идеальный вариант, а есть плохой. И дальше уже определяешься по конкретной ситуации. На данный момент на один из мастер-классов у нас уже идут 116 человек, а еще неделя до фестиваля.

— На гала-концерт 22 апреля в Доме актера еще есть билеты?

— Немножко есть, хотя… Приезжал мужчина — забрал 50 билетов сразу же, приезжала девушка — забрала 25 билетов для своей школы танцев. А зал маленький в Доме актера, это не тысячник, и ты понимаешь, что билеты заканчиваются. Конечно же, радует, что есть интерес к этому стилю.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«БАРЫШНИКОВ ТАНЦЕВАЛ НА ПАРКЕТЕ, НУРИЕВ ТАНЦЕВАЛ НА ПАРКЕТЕ, И МЫ СТАНЦУЕМ»

— Немного удивила площадка, которую вы выбрали для своего фестиваля — Дом актера. Само покрытие на этой сцене: на нем безопасно выступать профессиональному балетному танцовщику? Все-таки на гала-концерт заявлены многие артисты труппы театра имени Джалиля: вы, Каггеджи, Коя Окава, Мидори Тэрада, Антон Полодюк…

— Барышников танцевал на паркете, Нуриев танцевал на паркете, и мы станцуем. Ничего страшного для артиста в этом нет, это всего лишь паркет, на котором много лет танцевало старое поколение. Да, сейчас есть линолеум и новые технологии, тот же линолеум есть и в моей танцевальной школе Ballet Room.

Но первый фестиваль — наша попытка пощупать, работает это или нет, интересно ли это все людям, хотят ли танцовщики еще так же танцевать. У меня, кстати, есть даже заявки из Санкт-Петербурга от современных танцовщиков, которые хотят выступить на гала-концерте, но мне некуда их поставить, уже 16 номеров, все забито. Дай бог, если будет второй фестиваль, там уже будут ребята и из Санкт-Петербурга, у меня есть коллеги, которые готовы приехать даже из Штатов. Так что все будет зависеть от того, как пройдет первый концерт.

— То есть у вас более-менее наполеоновские планы на развитие #StagePlatforma.

— Да, надо попытаться это сделать более масштабно, чтобы люди соприкоснулись с данным миром. Но в любом случае нужен баланс, чтобы не было однотипности. И есть много людей, так скажем, революционеров, которые хотят что-то новое попробовать, их тоже можно привлечь к этому всему. Но все это никак не противоречит тому, что ты классический артист театра оперы и балета, это только дополняет тебя. Ты учился в училище для чего? Чтобы танцевать классические балеты. И ты их танцуешь. А дальше существует современная хореография.

В Европе это более раскручено, потому что там, знаете, попался один хореограф-революционер, который решил сделать модерн, — и все, пошел модерн: а, это стильно, это модно, давайте это делать! Дальше стали все это докручивать. Потому там родился модерн. И конечно же, до России это так сильно еще не дошло, они нас сильно опережают — на 10–15 лет, возможно. Но классику они у нас не догонят — это 100 процентов. Мы ее основатели. Конечно, проблема у нас была в том, что какое-то время не было таких денег, которые платила Европа, поэтому педагоги уехали туда и «почистили» топ-балет на Западе.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«Я БЫЛ ГОТОВ К ТОМУ, ЧТО ПРОИСХОДЯТ ПЕРЕМЕНЫ»

— Через год, если, дай бог, вы будете делать вторую по счету #StagePlatforma, думается, что в организационном плане вам как кинозвезде будет уже гораздо легче.

(Смеется.) Знаете, я не могу загадывать.

— Но смокинг для прохода по красной ковровой дорожке на премьере «Белого ворона» Рэйфа Файнса у вас уже есть?

— Магазин VIP Group мне уже подбирает…

— Это правда, что премьера картины ожидается в начале следующего года на Берлинском кинофестивале?

— Увидим, пока не могу вам сказать. Трейлер должен появиться летом или чуть позже, а потом уже фестивали.

— Готовы к тому, что ваша жизнь резко изменится после того, как фильм выйдет на экраны?

— Если бы я не был готов, не согласился бы на эту роль. То есть я был готов к тому, что происходят перемены. Наверное, такой шанс выпадает раз в жизни. Если ты им не воспользуешься, то так и будешь танцевать классическую хореографию, останешься просто артистом. Но я всегда хотел чего-то большего.

— Вы из-за съемок у Рэйфа Файнса совсем выпали из балетной жизни? Или удавалось совмещать?

— Я совмещал, старался, по крайней мере. Были очень сложные графики, нужно было держать себя в форме, а сниматься нужно было по 12 часов в день. Потом в 11 часов ночи ехал в театр, заниматься классическими танцами, чтобы не выходить из формы. Только в час ночи ложился спать, а в 5 утра вставал. Было очень тяжело, но, как говорят, все, что нас не убивает, делает сильнее. Этот процесс закалил меня так, что теперь все воспринимаю по-другому. И те, кто жалуется, что слишком много работает, просто не знают, что такое съемки, что такое работа с великим режиссером, великими актерами…

— И звезды, которые с вами соседствовали на съемочной площадке, тоже пахали?

— Все пашут. Неважно, звезда ты или не звезда. Это одна команда, и, если какой-то человек хочет выделиться, все, это не команда, тогда этот человек просто-напросто уходит.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ЗАУРЯДНЫМ ТАНЦОВЩИКОМ, ТО БЕССМЫСЛЕННО ЭТО ВСЕ…»

— Кино — это был новый для вас опыт… Насколько легко вошли в рабочий процесс? Не было ли поначалу чувства неловкости, какого-то стеснения в присутствии мэтров этого дела международного класса?     

— Когда ты соглашаешься на все это и понимаешь, что ты главный герой фильма, стеснение должно остаться где-то в заднем кармане твоих штанов. Ты должен выложиться по максимуму. Столько людей хотело, чтобы Рэйф Файнс научил их актерскому мастерству, тому, как себя подавать, постановке голоса, взгляда. А тут эта честь выпала мне, человеку, который работает в театре в Казани. Чтобы вы понимали, так далеко Казань не знают. Знают Санкт-Петербург, Москву — все, на этом практически заканчивается наша Россия…

— Ваш первый разговор с Файнсом случился, когда вы уже были утверждены на роль?

— Нет.

— То есть пробы были также в присутствии режиссера? Вы на них танцевали?

— Я общался, играл. Танцы они мои видели к тому времени. Поэтому я играл, показывал то, как все это чувствую. Забавно было, когда узнал, что завтра с Файнсом встречусь, по СТС смотрел «Джеймса Бонда» с его участием. Интересный момент, когда вот он «сидит» у меня в телевизоре, а завтра с ним встречусь живьем.

Когда ты окунаешься в этот мир, то понимаешь, что все не так, как ты думал раньше, твоя жизнь просто кардинально меняется. Всё: видение жизни, смысл жизни, жизненные позиции — полностью поменялось. Моя роль поменяла меня кардинально. Я стал жестче, стал понимать, чего хочу. Я узнал, что нельзя просто так сидеть и ничего не делать. Если ты будешь заурядным танцовщиком, то бессмысленно это все…

— «Заурядный танцовщик» — жестко о себе отзывается премьер казанского балета.

— Имеется в виду если перестать развиваться. Если ты не хочешь развиваться, все это бессмысленно. Просто сидеть и танцевать — бессмысленно. У нас жизнь одна, молодость одна, для танцовщика или для спортсмена — это короткий промежуток времени, за который ты должен сделать и успеть все, чтобы ты смог содержать свою семью, реализовывать в дальнейшем свои идеи, планы, сделать тот фундамент, на котором ты потом сможешь построить все остальное.

— Каким был ваш первый обстоятельный разговор с Файнсом? Или вы больше общались с его помощниками, с ответственными за кастинг?

— Скажу так, просто все прощупывалось. Я знаю, что было очень много кандидатов, долго искали главного героя. Все просматривалось, кто и как пробует себя, кто и как ищет себя, как хочет себя раскрыть. Затем нужно было натаскивать английский, даже русский. Потому что я родом с Украины, и все равно какие-то слова выделяются.

— То есть у вас был коуч по русскому языку?

— Да, был коуч и по русскому языку, и по английскому — это была сумасшедшая работа. Подготовка просто к тому, чтобы показать, какой ты есть.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«ИНОГДА ДУМАЮ ПРО СЕБЯ: «КРЕТИН, ЧТО ЖЕ ТЫ НЕ РАЗГОВАРИВАЕШЬ ПО-АНГЛИЙСКИ?!»

— Так что «Белый ворон» — это не просто фильм режиссера Файнса о танцовщике Нуриеве, а настоящая производственная машина.

— Да, это спортзал, персональный тренер — время расписано с утра до вечера. Весь день был расписан: когда тренировки, когда встреча с Файнсом, когда съемки. Для меня это сейчас норма, мне скучно, когда у меня ничего не забито по времени. В этом плане все поменялось: у тебя появляется свой ассистент, какой-то менеджер, PR-менеджер… Или, допустим, у тебя была маленькая команда, а теперь я хочу, чтобы она была больше. Сейчас, например, мы ищем агента.

Кстати, был случай, когда меня пригласили поработать в Европу, нужен был персональный агент, а на тот момент у меня его не было. Так вот со мной прекратили общаться дальше, так как считается, что не иметь своего агента — это непрофессионально.

— Можно ли сказать, что вы занялись созданием бренда «Олег Ивенко»?

Буду ли я продавать под своим именем джинсы и куртки? (Смеется.) Тяжело ответить на такой вопрос. Это все равно что спросить у вас: мол, вы делаете свой бренд, когда задаете те или иные вопросы? Я не могу сказать. Как сложится судьба, как лягут карты… Чтобы не гневить бога, наверное, этот вопрос опущу.

— Правда, что Рэйф Файнс хорошо говорит по-русски?

— Супер! Я не видел ни одного нерусского человека, который бы так хорошо разговаривал по-русски. Ну у нас один и тот же педагог, только мне он преподает английский, а ему — русский. Она нас очень здорово натаскивает.

— Русский дух вообще на съемочной площадке присутствовал?

— Конечно. Файнс обожает русскую культуру. Я такого человека еще ни разу не видел. Он своей энергетикой, своим энтузиазмом, своей вовлеченностью в это дело умудряется сплотить полностью всю команду, в которой все друг друга поддерживают. Это может сделать только великий человек. Большой человек с большой буквы и большая звезда. И он это сделал. И то, как он стремится лучше узнать чужую культуру, учится разговаривать так, чтобы его понимали.

Как я хочу, чтобы меня понимали по-английски… Это очень тяжело. Но иногда думаю про себя: «Кретин, что же ты не разговариваешь по-английски?!» Это очень важный язык.

Я знаю, что великий актер Хью Джекман разговаривает на шести языках, для других актеров знать четыре языка — норма. И я понимаю, к чему должен стремиться. Ты начинаешь понимать, что ты просто не то делал, сидел и думал совершенно не о том. Балетные конкурсы — это все здорово, но до поры до времени.

«Я ЖЕ НЕ ИГРАЮ ОЛЕГА ИВЕНКО, Я ИГРАЮ РУДОЛЬФА НУРИЕВА»

— Не могу вас не спросить. Когда «Белый ворон» выйдет на экраны, непременно зайдут разговоры о том, как в фильме показаны некоторые вещи, связанные с личной жизнью Рудольфа Нуриева. Я и про его гомосексуальность, и про любовный треугольник с педагогом Александром Пушкиным и его женой Ксенией (их в фильме играют Файнс и Чулпан Хаматова — прим. ред.) и так далее. Не боитесь, что эти разговоры, особенно в России, затмят художественные достоинства картины?

— Самое главное, мы хотим показать, почему он решился на прыжок в свободу, — в этом заключается суть данного кино. В фильме вы увидите очень много всего, мы постарались сделать так, чтобы все было ясно любому зрителю — почему главный герой поступил так, а не иначе. А то, что будут спрашивать о личном, так это всегда будут спрашивать. Корреспонденты для того и нужны, чтобы задавать такие вопросы. Естественно, они должны задавать вопросы любого характера, чтобы раскачать эту историю, сделать ее помощнее. Конечно, спрашивать будут, это нужно принимать и правильно отвечать.

Хит Леджер прославился ролью в фильме «Горбатая гора», в котором он сыграл гея-ковбоя с Джейком Джилленхолом. После этого популярность Леджера стала только выше. Леонардо Ди Каприо играл гея еще в молодости — и его популярность стала выше. Самое главное в этом: какое слово нужно выделить? Играл. Ты играешь этого персонажа. Я же не играю Олега Ивенко, я играю Рудольфа Нуриева. То, как он смотрел на жизнь, как, что он делал. Повторю: я готов, что меня будут спрашивать, тут уже смотришь на то, насколько подготовлен человек.

— В Татарстане, наверное, это еще острее ощущается. Для кого-то Нуриев — это герой татарского народа, а для кого-то — позор.

— Если ты не воспринимаешь его таким, какой он есть, зачем ты злишься тогда? Он же гений. Танцор-гений. До сих пор многие не могут повторить то, что делал Нуриев. Конечно, техника выросла, выросло исполнение танца, но в то время… Пускай он был неидеален в танце, но завораживал своей энергетикой…

— В этом и есть его главная сила как танцовщика?

— Да, в энергетике.

— И это то, чему нельзя научить?

— Да, либо у тебя это есть, либо нет. Он же завораживал… Даже его партнерши говорили о том, какая у него энергетика, говорили, что, когда выходишь с ним на сцену, забываешь, что есть зрители, ты танцуешь с ним балет, ты танцуешь с ним жизнь. Танец как жизнь. Этому можно только позавидовать.

«НУРИЕВ ПРИЗНАВАЛ, ЧТО СОЛОВЬЕВ ЛУЧШЕ ЕГО»

— Ваш именитый коллега по балетной сцене Сергей Полунин играет в «Белом вороне» Юрия Соловьева — еще одного знаменитого ленинградского танцовщика, судьба которого сложилась трагически (народный артист СССР Соловьев застрелился в 1977 году в возрасте 36 лет — прим. ред.). Можно ли сказать, что Файнс показывает две судьбы больших артистов: один уехал из СССР и стал великим, а другой остался и «сгорел»…

— В каком-то смысле да. Юрий Соловьев был удивительным танцовщиком. Он по данным был намного лучше самого Нуриева. Очень тяжело предположить, почему с ним все так произошло. Конечно же, у него был осадок от того, что его недооценили. И это так, потому что даже если сейчас посмотреть на видео, как он прыгал, то это просто нереально, очень круто. Но дело в том, что у него не было того, что было у Нуриева, — энергетики, подачи, харизмы. Выходя на сцену, одной улыбкой Нуриев убивал и женщин, и мужчин. А у Соловьева этого не было. Он был очень строгий, дисциплинированный — в этом и заключалось одно из главных их различий. Нуриев был недисциплинированный. 

— Соловьев завидовал Нуриеву?

— Я не знаю. Мы можем сейчас об этом только догадываться, может быть, и было. В любом случае они дружили, помогали друг другу. Да, одно время они были конкурентами, но Нуриев признавал, что Соловьев лучше его. И все это знали, все соглашались, но то, как подавал себя Нуриев, никто не мог повторить.

Главное — это не только ноги и твои прекрасные данные, потому что на сцене схалтурить нельзя. Если у тебя нет души, бессмысленно выходить на сцену. Для чего ты выходишь на сцену? Тебе подарили дар, ты этим даром делишься для того, чтобы получить вот это — овации от зрителей, крики «Браво!», чтобы получить энергетику тысячного зала, который на тебя смотрит. Ты на сцене один, а вокруг софиты. Это в действительности мало кому дано — вот так выходить на сцену и делиться энергией, не думать технике, о правильности танца… Все забывают о том, что надо жить.

— Это то, что ушло из балета со времен Нуриева?

— Сейчас действительно это ушло. Ушло в правильность, чистоту, все так развилось, что очень здорово, круто. Многие раньше танцевали нечисто, они не следили за пятками, но они танцевали. Сейчас следят за позициями, хотя, конечно, и раньше следили, но тогда на сцене жили, показывали свою индивидуальность.

— Может, Соловьеву тоже надо было уехать?

— Это одному богу известно, не знаю.

— Просто подумалось, что именно балет дал нам много невозвращенцев в советские времена. Сразу всплывают в памяти имена Нуриева, Барышникова, Годунова… Может, у артистов балета есть какое-то особое чувство свободы, без которого они не могут жить и работать?

— Каждый артист должен чувствовать себя свободным, неважно, в каком театре ты работаешь и какой вид искусства представляешь. И если театр дает тебе эту свободу…

— Тогда неважно, в какой стране ты живешь и какой политический строй за окном?

— Да. Главное — это чувствовать себя комфортно. Что тебе комфортно в этом городе, тебе хорошо, ты чувствуешь баланс, природу, погода тебя устраивает… Все это очень важно.

— А почему Нуриеву стало тесно в Ленинграде?

— Не то чтобы тесно, ему не давали той свободы, которую он хотел. Для артиста важно чувствовать свободу.

— Свободу в творчестве или в личной жизни?

— Именно конкретно в его творческой жизни. Потому что его ущемляли в тот период, многие театры хотели поставить его на место. Очень многие театры по-прежнему хотят это делать, то есть ставить на место артистов, чтобы это была работа, которая происходит от слова «раб». Это очень тяжело для творческих натур.

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«ХАМАТОВА ГОВОРИЛА ТУТ БОЛЬШИМ ЛЮДЯМ: «Я ТАМ С ТАКИМ ВАШИМ ПАРНЕМ СНИМАЛАСЬ!»

— С Чулпан Хаматовой сколько у вас было совместных съемочных дней?

— Достаточно. Она великолепная актриса.

— А вы ей сказали, что из Казани, или она знала?

— Знала. Она приезжала сюда, получала какой-то орден и говорила тут большим людям: «Я там с таким вашим парнем снималась!» Она просто супер, на самом деле большой профессионал. Очень многому и меня научила, подсказала. Отличие хорошего актера от плохого в том, что хороший актер тебе в любом случае поможет, подскажет, что и как можно сделать. Чулпан помогала мне окунуться в этот мир кино полностью.

— А вы видели знаменитый и скандальный фильм Абделатифа Кешиша «Жизнь Адель», получивший «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, прежде чем познакомиться с его главной звездой Адель Экзаркопулос на съемках «Белого ворона»?

— Да. Я как-то прихожу домой, у меня девушка смотрит «Жизнь Адель». Я спросил, что смотрит, она ответила, что новый фильм, отмечен на Каннском фестивале и вообще все круто. Я немного посмотрел, говорю: это же лесбийский фильм. (Смеется.) А потом только узнал, что это Адель Экзаркопулос — самая молодая обладательница «Золотой пальмовой ветви» (впервые в истории фестиваля жюри наградило главным призом не только режиссера, но и исполнительниц главных ролей — Экзаркопулос и Леа Сейдуприм. ред.).

— Вы досмотрели в итоге фильм?

— В итоге посмотрел полностью, когда узнал, что это Адель Экзаркопулос и мне с ней надо будет играть. Конечно же, когда я до этого начинал смотреть, думал, так скажем, по-балетному. Когда готовился к кино, его уже смотрел со стороны мира кино. Все по-другому. Совсем по-другому. Ты понимаешь, как это снималось, что она хочет тебе передать в ее совсем молодом возрасте. Она молодец, очень крутая актриса. Тоже очень общительная.

— Экзаркопулос — европейская кинозвезда. Как с ней было работать?

— Совершенно нормально. Я думаю, что великую звезду отличает и простота в общении. Она также ест, также ходит в туалет, умывается по утрам и чистит зубы. Единственное отличие в том, что до этого был замечательный фильм с ее участием. Но, повторю, она очень крутая, работать с ней — одно удовольствие. И, думаю, нам это удалось. Я недавно видел кусочки фильма — очень круто! 

— Главный вопрос: будет тот самый «прыжок в свободу» в парижском аэропорту Ле Бурже 16 июня 1961 года?

— Да, будет, вы все увидите. Вообще, все актеры в фильме действительно крутые. И Рафаэль Персонас — шикарный французский актер, который играет Пьера Лакотта, и Калипсо Валуа, которая играет Клер Мотт. Эту команду я называю «дримтим» — команда мечты. Кстати, у нас съемки начались с того, что мы отпраздновали мой день рождения. Очень много людей было.

«ЧТО ВНУТРЕННЕЕ «Я» МНЕ ГОВОРИТ, ТО И НУЖНО ДЕЛАТЬ»

— В театре имени Джалиля любят вспоминать два казанских визита Рудольфа Нуриева. Перед каждым Нуриевским фестивалем в СМИ появляются интервью о тех встречах, раритетные фотографии, хотя с тех пор прошла уже четверть века. Ощущаете вы в своем театре этот культ Нуриева?

— Я думаю, что он в любом случае есть, потому что Нуриев приезжал, он знал, что наполовину татарин. Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев — татарин, и это помимо характера и прочего. Все понятно становится.

Помню, как у меня на Нуриевском фестивале была премьера — Али в «Корсаре». Я просто чувствовал какую-то дополнительную энергию. Это была его любимая роль. Я тогда бахнул очень хорошо, даже выходишь на сцену, и вот эта легкость есть, ощущение, что он (Нуриев прим. ред.) рядышком где-то.

— Нуриев — это все-таки героический персонаж или трагический, если отойти от его судьбы только как танцовщика?

— Героический… Вот вы бы решились остаться в аэропорту Парижа?

— Тогда, в 60-е, вряд ли. 

— Вот в 60-е как раз. Чтобы рискнуть. Сама мысль, чтобы рискнуть и выйти не в России, а туда, представьте, какой сильный характер у человека, какая подсказка внутреннего духа внутри! Только после фильма начал понимать, что прислушиваюсь теперь только к внутреннему «я». Что внутреннее «я» мне говорит, то и нужно делать. Это действительно правда. Вот, например, чашечка кофе, вдруг к тебе подходят и говорят: «Это великолепная чашка». И вот раз мнение, второе, третье, четвертое — и это уже не ваше мнение. Ваше мнение то, что вы в первый раз подумали об этой чашке, его и надо слушать. А большинство людей зависимо от чужих мнений.

— То есть Нуриеву это удавалось — не слушать никого? 

— Он постоянно никого не слушал. Благодаря ему и начал прислушиваться только к своему собственному «я».

«Даже невооруженным глазом видно, что Рудольф Нуриев – татарин, и это помимо характера...»

«Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ КАЗАНЬ — ЭТО ПРАВДА!»

— Вы в нескольких интервью говорили, что образцом современного танцовщика для вас является сейчас Иван Васильев.

— Был образцом, когда я еще был студентом. Но, безусловно, сейчас он остается одним из лучших современных танцовщиков.

— На его спектакли в Михайловском театре бешеные цены, он снимается в клипе певицы Валерии, поп-звезды гордятся дружбой с ним. Но мне кажется, что некоторые ревнители традиций против того, чтобы смешивались мир классического искусства и мир условной попсы.

— Это же нормально. Например, Джастин Тимберлейк — певец, создает свои альбомы, свои бренды. Вдруг он начал играть в кино, где раскрылся его талант. Раз — альбом выпустил, в рекламе снялся, снова снялся в фильме. Он вместил в себя все. Говорят же, что если человек талантлив, то талантлив во всем, но, правда, в своей сфере.

Если говорить конкретно о Васильеве, то, когда я приехал в Белорусское хореографическое училище, он выпускался и уже создавал невероятные вещи в то время. Маленький мальчик 18 лет такое вытворял, вытворять даже в 25 лет такое нереально. Повторю: я брал с него пример, сидел в залах допоздна, штудировал, потому что когда я поступил, то был худший в классе, а к выпуску стал одним из лучших. И только благодаря тому, что мотивировал себя на работу. Потому что не могу сказать, что у меня ах какие данные, но у меня есть харизма. Наверное, во мне есть частичка Нуриева, которая живет вот этой энергией. Я говорю об этом прямо, потому что назвал свои минусы и должен говорить о своих плюсах. А то, как ты подаешь это на сцене, называется профессионализмом.

Поэтому Иван танцевал, танцевал, сейчас переходит в медийное пространство и совмещает это с театром. Ничему это не мешает. То же я могу сказать и про Сережу Полунина. Я скорее могу брать с них пример, что и делаю. Действительно можно совмещать, почему бы этого не делать, если есть возможность? Сейчас мир другой, если у тебя есть возможности, надо за них браться, если у тебя есть эти самые возможности и талант.

— Нет ощущения, что в Казани становится уже немножко тесно с вашими планами, идеями?

— Сейчас на самом деле есть много всего — и приглашений, и так далее. Посмотрим, как сложится дальше, пока ничего конкретного не могу сказать. Я очень люблю Казань — это правда! Люблю театр и руководство, оно всегда идет мне навстречу, за 8 лет город стал уже моим домом. Но, конечно, чтобы становиться лучшим, твои горизонты должны быть шире.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector