Главная » Регионы » Казань » «Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

Новая поросль: 27-летний режиссер и авангардный композитор заработали для Татарстана рекордные 9 номинаций на «Золотую маску»

Сегодня были объявлены номинанты на национальную театральную премию страны «Золотая маска» — по-прежнему самую важную российскую награду в этой сфере. Год назад «Маска» сделала настоящим национальным героем танцовщика Нурбека Батуллу, в этом — у Татарстана сразу 9 номинаций, которые на двоих заработали два спектакля: «Тормышмы бу?..» театра имени Камала и «Сны Иакова, или Страшно место» фонда «Живой город». «БИЗНЕС Online» рассказывает об этих работах и оценивает шансы казанцев.

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

«ПОЛУЧИТЬ, НЕ ПОЛУЧИТЬ — ЭТО ВООБЩЕ ДЕЛО ДЕСЯТОЕ»

«Что это? Когда это? Я даже не знаю ничего?» — премьер Камаловского театра Искандер Хайруллин узнал о том, что номинирован на «Золотую маску»от корреспондента «БИЗНЕС Online». Эксперты национальной театральной премии так оценили его работу в спектакле «Тормышмы бу?..». «И спектакль сам номинирован? Отлично! Я рад за наш театр, — скромно заметил Хайруллин. — А за себя лично? За себя лично я отрадовался в свое время, сейчас это с возрастом становится не очень важно. Главное — общие победы. Я рад за молодого режиссера, удачи ему — в первую очередь. Удачи! Получить, не получить — это вообще дело десятое. Если номинированы — значит, это было правильно».

27-летний режиссер Айдар Заббаров действительно выглядит настоящим победителем. Его спектакль получил сразу шесть номинаций — нечастое событие для регионального, тем более национального, театра. Добавляет важности этому событию и тот факт, что инсценировка повести Гаяза Исхаки была столь высоко оценена в год 140-летия со дня рождения знаменитого писателя и общественного деятеля. При этом успех «Тормышмы бу?..» не выглядит какой-то неожиданностью: многие, кто видел этот спектакль, считают работу новым словом в татарском театре. А совсем юный по меркам театральной режиссуры Заббаров (некоторые зрители даже удивлялись, что на поклоны вместе с актерами вышел «какой-то мальчишка») дал настоящим мастер-класс, в том числе и землякам – коллегам по ремеслу. Глядя на молодую звездочку, становятся понятными слова худрука театра им. Камала Фарида Бикчантаева, который уверен: чтобы состояться как театральный режиссер, молодой талант должен ехать в Москву. Так и сделал Заббаров, ныне выпускник знаменитого Сергея Женовача в ГИТИСе.

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

Сценографический минимализм постановки (художник Булат Ибрагимов также получил номинацию на «Золотую маску»), центральным элементом которой являются охапки сена, превращающиеся то в комнату шакирдов в медресе, то в отчий деревенский дом, а то и в стены борделя, резко контрастирует с традиционными представлениями о провинциальном театре, в котором нельзя поставить спектакль, не выстроив предварительно картонную Казань, Верону или Севилью на весь задник сцены… И в этих декорациях Заббаров ведет серьезный разговор о том, как главный герой Халим (в блистательном исполнении Хайруллина) превращается из мечтающего о знании и общественном развитии юношу в деревенского муллу с мещанским сознанием, в конце задаваясь «проклятым» вопросом: «И жизнь ли это?..» Для татарского театра, зритель которого привык больше к ответам, нежели к серьезным вопросам, это тоже выглядит едва ли не откровением.

Впрочем, сам Заббаров отнюдь не склонен принижать зрителя. «Мне кажется, что тут есть одна вещь: когда говорим „они не поймут“, то мы обижаем наших зрителей. Как это не поймут? Кто решил, что это „не зайдет“, „не прокатит“ или другие сленговые выражения? Почему мы считаем, что татарский зритель чем-то хуже? — говорил режиссер в недавнем разговоре с „БИЗНЕС Online“. — Почему мы вообще делим публику по национальному признаку? Нет никакой разницы абсолютно, и даже говорить об этом не надо. Но это в нас и сидит, мол, а вот этого они не поймут, из-за этого мы сделаем немножко легче, происходит какая-то путаница. Мне кажется, заинтересованные люди найдут и придут».

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

Для Заббарова нынешний театральный сезон начался превосходно, сначала актер Иван Батарев получил приз «Золотой софит» (главная театральная премия Санкт-Петербурга) за роль в его спектакле «Беглец», поставленном в театре им. Ленсовета, куда его позвал тогда еще главный режиссер Юрий Бутусов. А скоро уроженцу Набережных Челнов предстоит еще более трудное испытание, уже объявлено, что постановщик, который отнюдь не ограничивает свой кругозор татарским театром (хотя признается, что его трудовая книжка лежит в родном Камаловском), поставит на малой сцене МХТ им. Чехова «Белые ночи» по Достоевскому. Театральный мир по-прежнему с недоверием относится к назначению мастера Заббарова — Женовача — худруком главного драматического театра страны, так что будет рассматривать работы его учеников под лупой. Но с нынешним багажом из наград и номинаций нашему герою будет уже легче выдержать будущий прессинг.

Что же до шансов получить «маску», то объективно соперничать в главных номинациях с Бутусовым, Кириллом Серебренниковым, Андреем Могучим, Константином Богомоловым, Виктором Рыжаковым и другими звездами театральной режиссуры будет сложно. Однако, учитывая количество номинаций, премия художнику или художнику по свету выглядит вполне реальной. Да и шансы у Хайруллина также есть. Любопытно, что на лучшую мужскую роль в драматическом театре в этом году номинированы 13 человек и лишь трое из них представляют московские театра (читателям прежде всего должны быть известны имена Максима Аверина и Андрея Бурковского), зато 10 — региональные.

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

«РАД, ЧТО Я — ТАТАРСКИЙ КОМПОЗИТОР»

«Я рад за спектакль, рад за команду, которая участвовала в этом спектакле, рад, что есть это признание. Потому что, когда художник что-то делает, он, конечно, не мотивирован такими вещами. То есть мы же не делаем что-то как заявление, чтобы нас номинировали, не делаем что-то в расчете на то, что кто-то наградит, и так далее. Но для судьбы спектакля, для судьбы зрительского внимания, для дальнейших начинаний команды, конечно, профессиональное признание важно. А „Золотая маска“ прежде всего — профессиональная премия, и ее престиж обусловлен тем, что у ее экспертов и жюри репутация профессионалов, несмотря на всю критику конкретных решений в конкретные годы. Что ж, такое и с „Оскаром“ бывает», — это уже слова другого сегодняшнего героя дня, композитора и режиссера оперы «Сны Иакова, или Страшно место» Александра Маноцкова.

Вообще, выглядит чрезвычайно символическим тот факт, что сразу три номинации получил оперный спектакль, созданный за пределами театра им. Джалиля и практически полностью местной командой, за исключением самого Маноцкова, выросшего в Питере, но живущего в Москве.

«Повторю, у „Маски“ репутация главного профессионального театрально-музыкального сообщества. В этом смысле, конечно, это очень здорово. Потому что наша свияжская история — долгосрочная, — продолжает композитор в разговоре с „БИЗНЕС Online“. — Мы надеемся, что нам удастся сделать и третью часть произведения, которая по материалу и конструкции, наверное, более масштабная, чем вторая, и будет очень отличаться от первых двух. Хотя я предполагаю работать с той же исполнительской командой. Она замечательная, и мы как-то уже наши общий модуль существования». Напомним, что «Сны Иакова», в либретто которой объединены библейские тексты с материалами будней свияжской тюрьмы и психиатрической клиники, — это первая часть задуманной композитором трилогии о Свияжске, вторая ее часть — опера «Красный сад» — была показана на острове-граде минувшим летом.

«Для меня это свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался»

«Безусловно, очень приятно, когда выделяют работу. Мы много усилий и труда вложили в этот проект, — рассказывает директор фонда „Живой город“ Инна Яркова. — Особенно приятно потому, что номинирована опера, это не совсем наша сфера деятельности, мы больше ориентированы на драматический театр. Я рада за Александра Маноцкова, рада за художника Ксюшу Шачневу». Кстати, Шачнева рассказала нашему корреспонденту, что теперь авторам придется поломать голову над тем, где и как показать оперу в Москве, поскольку все спектакли-номинанты должны увидеть члены жюри. В Свияжске же само пространство — а спектакль играют во дворе бывших казарм Инженерного корпуса (на фоне стены Успенского монастыря) — является важным элементом постановки. «Было бы здорово найти найти уличную площадку в Москве, но конец марта – начало апреля — холодно», — говорит художник «Снов Иакова».

Что касается шансов на «маску», то, конечно в номинации «оперный спектакль» силы не равны, и скромному проекту «Живого города» сложно тягаться с «Альциной» режиссера Кэти Митчелл — шедевральном спектаклем, идущем на сцене Большого театра. А вот персональные номинации Маноцкова — «опера / работа режиссера», «работа композитора в музыкальном театре» — тут, что называется, «будем посмотреть».

«Резюмируя, поздравляю всех своих сообщников, соавторов и созатейников по этой истории. Для меня это важная штука, Свияжск — это такое магическое место. А Казань для меня — одно из регулярных мест композиторской работы. Рад, что я — татарский композитор, — говорит композитор-номинант. — Для меня номинация — это в том числе свидетельство того, что, приехав в Казань, я не облажался. Надеюсь, будем работать и дальше».

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector