Главная » Регионы » Санкт-Петербург » Как живут и почему умирают в получасе езды от центра Петербурга

Как живут и почему умирают в получасе езды от центра Петербурга

В полузаброшенный квартал в Коломягах «Фонтанка» отправилась после новости об обнаруженных там четырех трупах. Давно разрушенный военный городок подпирают элитные коттеджи — как говорят их продавцы, в «американском стиле».

После разведки на местности корреспонденты «Фонтанки» точно узнали, где проходит граница между “американским стилем” элитных коттеджей и русским.

Бывший военный городок расположен на улице 3 линия 2 половины в Приморском районе. Основную часть зданий здесь возвели в 1952 году; с 1958 года в них располагался 328-й батальон Радиоэлектронной борьбы ПВО, который в 1998 году передислоцировали сперва в Горскую, потом в Кронштадт. В 2009 году часть построек перешла от Минобороны городу. В администрации Приморского района в 2018 году жителям соседних домов, которые просили благоустроить территорию, ответили, что это не входит в перспективные планы властей до 2022 года.

Утром в понедельник Марат вернулся в свое жилище довольным. По дороге он нашел на помойке за супермаркетом целого неразделанного карпа, совсем свежего. Собирался приготовить и накормить друзей, с которыми вместе жил с заброшенном здании бывшей военной столовой. Уже светало, но в тесной комнате без окон, где на постеленных на пол матрасах спали бок о бок четверо его соседей, было темно. Добудиться он их не смог.

«Пришел ко мне, говорит, пойдем посмотрим — не могу понять, спят они или что», — рассказывает 47-летний Андрей Перминов, вытаскивая из кармана камуфляжной куртки пачку «Явы». «Говорит еще: зеркальце с собой возьми. А я пришел, взглянул — там зеркальце никакое не нужно. Они уже заледенели, вместо пальцев кости. Все лица изъедены. Крысы, конечно — собаки глаза есть не станут. Пришлось вчера пить всю ночь, чтобы это забыть». 

Четыре тела — двух мужчин и двух женщин — полицейские обнаружили утром 3 февраля на руинах бывшего военного городка в Коломягах, полчаса ходу от  метро «Пионерская». Этот полузаброшенный, заваленный мусором, с торчащими тут и там двухэтажными домами квартал в тридцати минутах езды от центра Петербурга соседствует с высотными новостройками и элитными таунхаусами. Через дорогу — «Никитинская усадьба», в которой жил футболист Андрей Аршавин. Коттеджи по соседству продают за 30 млн рублей; в объявлении обещают «семейную идиллию в американском стиле». В бывшем военном городке, отгороженным от новостроек ненужным уже шлагбаумом, своя идиллия. 

Постройки делятся на два типа: наполовину разрушенные и наполовину целые. В постройке первого типа обитали и четверо умерших: Елена, Юлия, Владислав и Валентин, насколько Андрей Перминов сумел их опознать. Сам он — житель наполовину целой: пять лет назад поселился в двухкомнатной квартире вместе со вдовой военного и стал с ней воспитывать дочь.

«Я как раз тем утром ребенка проводил на остановку в школу ехать, и жена вернулась домой — ходила на работу устраиваться в “Перекресток”, но не взяли», — рассказывает он, переступая через строительный мусор у входа в одноэтажное здание военной столовой, откуда полицейские уже увезли тела. Внешних следов насильственной смерти не было; все четверо были мертвы уже трое суток; рядом с ними нашли канистру с темной жидкостью, которую следователи уже отправили на экспертизу, возбудив уголовное дело по статье “причинение смерти по неосторожности”. Пустые пятилитровые канистры десятками разбросаны по всему помещению бывшей столовой. Над кучами мусора — веревки с сохнущей одеждой. «Эту я Владу отдал, — кивает Андрей на одну из курток. — Холодно же, мешок целый курток принес и два теплых свитера». Следующий зал — кухня: в большом, почти от пола до потолка, окне когда-то были вставлены по-советски тусклые разноцветные стеклоблоки, теперь они наполовину выбиты — и солнце преломляется сквозь дыры в стеклянных кубах.

На подоконнике — чистые ложки и вилки, аккуратно стоящие в керамическом чайнике без крышки, в судочке — недоеденные макароны, лук и картошка. На самодельной полке — настенные часы. Расписанные граффити стены закоптились: в углу очаг, вокруг — стулья, на спинке каждого висит по куртке: так мягче. Книга рецептов с вырванными страницами — «соленая курица с ананасом, фаршированное свиное филе, сельдь жареная» — для растопки.

«Еду где брали? Так на помойке, — отзывается Андрей. — Полно же хорошего выкидывают из магазинов. Я тоже не брезгую, вообще-то». Он рассказывает, что и сам «раньше бомжевал». «Я в первый раз убежал, когда мне было три года — из детского сада», — усмехаясь, выдает заготовку на вопрос о том, как оказался на улице. Приморский район ему почти родной: сперва обитал на теплотрассе неподалеку, потом на чердаке через дорогу от военного городка, потом в заброшенном деревянном доме на месте нынешней многоэтажки. А пять лет назад «встретил человека, и теперь живу», объясняет он.

«К нам Марат недавно бриться приходил, ну, а чего — у нас машинка есть. И Ленка в гости приходила: давай, говорит, послушаем группу «Мираж». А у нас на кассетах есть. Тогда как раз юбилей этой группы был. Мы когда сидим долго, музыку включим, потом танцы. Но это когда ребенка нет, конечно. Когда ребенок дома — никаких гостей», — объясняет правила Андрей Перминов, отпирая дверь в свою квартиру и отгоняя от порога кошку с собакой. «Чай будете? Или кофе? Не бойтесь, из магазина, не с помойки», — смеется в ответ на отказ.

Хозяйка дома, Наталья Артамонова, суетливо поправляет тюль на окнах и разглаживает складочки на покрывале. «Бывает, соберемся — просто выпьем. Бывает, они к нам заходили помыться. Продукты мы им приносили, и они нам, бывало, тоже — найдут хорошие и принесут. Гуляем с собакой — зайдем, узнаем, не надо ли чего. Мы друг друга поддерживали, иногда деньгами — по сто, по двести. Я это не считаю зазорным, — чуть потупившись, предупреждает Наталья, рассказывая она об умерших. — Ленка в прошлом лыжница была, по соревнованиям моталась. Влад в «горячих точках» служил. Валентина я мало знала: он о Юльке заботился, с наркоты ее снимал. Юлька где-то здесь недалеко живет, она из обеспеченной семьи. Мать хотела ей свой салон красоты передать — но Юлька предпочла свободный образ жизни. Не каждого ведь стенами удержишь». 

Пока Наталья рассказывает, Андрей полушепотом хвалится тем, как обставил квартиру. «Мультиварку видишь?» — «Ну?» — «На помойке нашел. В коробке, с паспортом. А фотоаппарат, полароид, видишь?» — «Так!» — «С помойки. Только пленка нужна. А золотые кольца на руках у Наташки видишь?» — «Да ладно?» — «А то. Я тебе говорю, чего только не выбрасывают. Я на «Уделке», бывает, всяких вещей на сорок тысяч в месяц толкаю. А вот французская штука, которая стоит больше десяти тысяч, — со смехом объявляет он, вынимая из шкафа флакон духов. — Женский аромат. Двое суток будешь вонять».

На полке в советской стенке у Натальи и Андрея — красный уголок: иконы вперемешку с фарфоровыми фигурками. Рядом календарь за 2009 год: «Пиво, водка, рыба, раки — буду счастлив в год собаки!» На двери санузла — золоченая офисная табличка с надписью «Директор». Туалета в этих домах, построенных в 1952 году, предусмотрено не было — как и отопления, как и горячей воды. Еще два-три года назад туалетом для всех жильцов служило ведро, теперь есть самодельная канализация («Тяжелое вниз, а легкое утекает дальше», — объясняет Андрей принцип действия трубы, выглядывая из кухонного окна). Выгребную яму организовал сосед Сергей Коляда — отец фигуриста Михаила Коляды: серебряный призер Олимпиады-2018 родился здесь же, в квартире без туалета. Колонку они поставили, к газу всех подключили.

Восемь лет назад в администрации Приморского района рассказывали о планах построить на территории военного городка две жилые пятиэтажки, школу и два детских сада. Компания «Прагма» даже начинала разрабатывать проект планировки межевания квартала, но с тех пор о планах строительства ни федеральные, ни городские власти не вспоминали.

«Вот так мы и проживаем — что бомжи, что мы, — говорит Наталья Артамонова. — Все на одной волне пляшем».

Мария Карпенко, «Фонтанка.ру»

Источник

Прокрутить до верха
Adblock
detector