Главная » Регионы » Казань » «Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

Шеф издательства «Юлбасма» о продажах сказок Тукая, must-have шорт-листе национальной литературы и проблемах татарского «Гарри Поттера»

На этой неделе отмечался Международный день родного языка. За 7 лет существования книжное издательство «Юлбасма» издало более 25 тыс. книг на татарском языке. В интервью «БИЗНЕС Online» его руководитель Гузель Хасанова рассказала о том, почему книжка в твердом переплете от госучреждений стоит 50 рублей, а у частников — 500, сколько зарабатывают издатели на казанских книгофестах и каковы перспективы «147 свиданий» Радмилы Хаковой в переводе на татарский.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«ФОРМАТ МАРКЕТОВ НАЧИНАЕТ ПОТИХОНЬКУ ИЗЖИВАТЬ СЕБЯ»

— Гузель, День родного языка, который случился на этой неделе, это хороший повод для нашего разговора. Но давайте сначала о деньгах. Последний по времени большой книгофест в Казани случился в декабре — зимний фестиваль «Смены». На какую сумму «Юлбасма» продала там книг?

— В «Смене» мы продали книг на 20 тысяч рублей.

— Это много или мало?

— Это было меньше, чем на прошлом и позапрошлом зимних фестивалях. Но это не только наши впечатления, это впечатления всех участников: показалось, что в декабре 2018-го публики было меньше, чем в предыдущие годы.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

— С чем это связано?

— Формат маркетов появился 3-4 года назад, тогда он был в новинку, и привлекателен для людей. А сейчас он начинает потихоньку изживать себя, потому что только в минувшем декабре случилось порядка пяти фестов, нацеленных примерно на одну и ту же аудиторию — Open Space Market, Jadidfest, Salaam Bazaar, книжный фестиваль в «Смене»… Было еще и открытие детского центра «Сабыйлар». Каждую неделю в выходные одновременно проходило сразу по два мероприятия. И когда фесты проходят еженедельно, а иногда даже и по два в день, естественно, что число людей, которые их посещают, уменьшается. 


— А вам, издателям, интересно так выставляться каждые выходные?

— Мы, на самом деле, больше любим места, где присутствуем постоянно, потому что перевозить книги из фестиваля на фестиваль организационно сложно. Но если говорить о самых важных фестивалях, то для нас это летний книжный фестиваль, который проходит на «Черном озере» — открытая площадка с очень высокой проходимостью. А также еще один летний фестиваль — «Печән базары». Для нас это традиционно два самых мощных фестиваля с хорошими продажами. 

«НА ТОТ МОМЕНТ Я НЕ РАССМАТРИВАЛА ЭТОТ ПРОЕКТ КАК БИЗНЕС»

— Вообще, расскажите как живет, выживает или процветает, частное издательство, ориентирующееся на татарскую литературу.

— Мы начали работать восемь лет назад: получили грант от министерства экономики Татарстана по направлению социального бизнеса и издали две книжки. Это был проект издания двух книг на картоне на татарском языке. Идея родилась после рождения у меня сына: ему было шесть месяцев, и мы не нашли для него никакой литературы на татарском языке на картоне. А так, как я по образованию экономист, и у меня к этому времени уже был какой-то опыт в издательской деятельности, потому что я была редактором студенческой газеты, работала в редакции журнала «Большой город», для меня не составило труда составить бизнес-план. Я его защитила и выиграла грант в размере 300 тысяч рублей. Это был грант на издание двух книг общим тиражом 8 тысяч экземпляров — по 4 тысячи на каждую книгу.

И, признаюсь, на тот момент не рассматривала этот проект как бизнес. Я почему-то решила, что таких книг нигде нет, что мы их предложим приобрести в детские сады, у нас их раскупят и, собственно, на этом все дело и закончится. Но когда книжки пришли, я месяца два потратила на то, чтобы ходить по кабинетам с их презентацией, и за это время детские сады у нас ни одну книгу так и не приобрели. А так как условия гранта предполагали, что за какое-то определенное время я должна была отчитаться по налогам, соответственно, мне эти книги надо было как-то продавать, чтобы выполнить условия. И пришлось заключать договор с книжными магазинами, открывать интернет-магазин. Это была вынужденная мера на тот момент. Сейчас же, оглядываясь назад, понимаю, что если бы не это, то, возможно, не было бы и издательства…  

— Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Возможно, да. Получилось так, что мы, как я уже сказала, заключили договор с книжными магазинами, открыли интернет-магазин, начали продвигать себя в социальных сетях. И когда все закрутилось, я вышла из второго декретного отпуска и была готова активно заниматься издательской деятельностью. У нас уже была какая-то наработанная база, и от доходов с продаж этих книг мы начали издавать и издавать. И, собственно, сейчас имеем то, что имеем. Издательство «Юлбасма» полностью находится на самоокупаемости, мы являемся микро-предприятием, но при этом можем позволить себе выпускать четыре-пять книг в год за свой счет. И сейчас представлены, наверное, во всех книжных магазинах республики. Буквально недавно начали сотрудничать с федеральной сетью «Читай-город». Говорим о том, чтобы они включили нас в продажи в своем федеральном интернет-магазине.

— Значит, вы живете исключительно на собственные средства, а не на, скажем, гранты республиканских минобра или минкульта?

— Да. Единственный грант, который я выиграла, это тот самый первый. 300 тысяч рублей в 2012 году, на которые мы выпустили две книжки-картонки.

Понятно, что темпы развития могут быть при этом не такими, какими хотелось бы. Потому что у нас невысокая маржинальность, мы не можем позволить себе кредитные средства, просто потому что не сможем покрывать кредитный процент. Но при этом, да, больше ни одного гранта мы не привлекали. У нас было два проекта, которые мы создали с использованием краудфандинговой площадки. Но краудфандинг для издательства сложно рассматривать как бесплатные деньги, потому что на самом деле это предпродажа, мы просто выходили на площадку, анонсировали какую-то книгу и предлагали всем, кто в нас верит, заплатить за нее сейчас, а получить спустя 2-3 месяца, когда книга будет готова. И все, больше никаких ни грантов, ничего не было.

— Креативное издательство с национальным колоритом — кажется, что такое должно было заинтересовать местные госструктуры и быть привлечено для их проектов. Опять-таки на фоне всех последних историй вокруг татарского языка.

— Мне сложно сказать, почему так происходит, но у нас периодически случаются попытки заявиться на какие-то гранты. Года два назад мы подавались в министерство образования с производством игрушек, подавались в федеральное агентство по делам печати и массовых коммуникаций, но не попали в итоговые списки. При этом мы понимаем, что это та работа, которая требует очень больших трудозатрат, времени, бюрократической волокиты. И так как уже научились работать с людьми и зарабатывать на продажах, пока мы для себя избрали такое направление развития. 

«НАША МИССИЯ — ЭТО ПРОДВИЖЕНИЕ РЕГИОНАЛЬНЫХ АВТОРОВ, ХУДОЖНИКОВ, ДИЗАЙНЕРОВ»

— Как вы формулируете идеологию, миссию своего издательства? 

— Для себя мы определили, что наша миссия — это продвижение региональных авторов, художников, дизайнеров, издание книг в современной, качественной форме. Но при этом делать всё так, чтобы эти книги были доступны для аудитории. Поэтому на сегодняшний день я не могу сказать, что мы издаем книги только на татарском языке, хотя татароязычная литература у нас, естественно, занимает большую часть контента. Сейчас нам интересна региональная архитектура, интересна тема экологии, тема туризма. Это те темы, на которые федеральные издательства, просто в силу того, что они находятся не здесь, могут не обращать внимания. Но я понимаю, что делать хороший контент в этих темах можем именно мы, потому что знаем хороших сотрудников университетов, экскурсоводов, каких-то других отличных специалистов, которые могут качественно писать на эти темы. А мы, в свою очередь, можем облачать все это в современную, качественную форму.  

— А у таких книг есть аудитория? У литературы про региональную архитектуру, да еще и если она будет на татарском…

— Понятно, что есть книги более успешные, есть менее успешные, есть книги, которые продаются быстро, и те, которые медленно. Но в нашем случае на этот вопрос отвечают люди, потому что они голосуют рублем.

Например, одна из книг, которая по нашим меркам ушла быстрыми темпами, «Легенды Казани» — тираж в тысячу экземпляров мы продали за шесть месяцев. Тоже казалось, что эта тема лежит на поверхности, но что мы сделали. Мы нашли эти тексты, позвали чудесного казанского писателя Бориса Вайнера, который адаптировал их для детей, мы объявили конкурс детских рисунков среди школ и студий — дети рисовали, а экспертное жюри во главе с казанским художником, основателем ЦСК «Смена» Ильгизаром Хасановым выбрало победителей, в итоге рисунки этих детей стали иллюстрациями книги.

Почему я так подробно рассказываю об этом? Потому что при издании книги мы стараемся вокруг каждой создавать какую-нибудь историю. И когда есть такая история, то к моменту выхода книги уже есть некий пул читателей, готовых ее купить. В случае с книгой «Легенды Казани» — это дети, которые ее рисовали, их родители, родственники — вот потенциальная целевая аудитория, которым она интересна. Потом мы сами для себя отметили, что ее этим летом разобрали туристы, потому что для них детский рисунок — это какая-то фишка, что-то не очень обычное, а тут они приехали в Казань и увезли казанские истории, да еще и нарисованные казанскими детьми. Соответственно, книга ушла.       

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

— PR-сопровождение каждой книги — это ваше кредо?

— Да, это очень важная история. Еще один похожий пример — мы издали в 2018-м книгу «Хатира». Это книга с рецептами татарской кулинарии, у которой тоже длинная история. Для того, чтобы написать эту книгу, мы поехали к бабушке автора книги Алины Садриевой в Атнинский район с двумя фотографами из студии «Видимый дом» Тимура Шайхутдинова, с редактором, с диктофоном, два дня жили у бабушки и записывали рецепты блюд, которые она готовила. Потом мы все это преобразовали, сопроводили историческими справками, Радмила Хакова написала предысторию, вступительное слово.

Но на этом дело тоже не закончилось, потому что буквально через месяц после того, как мы издали книгу, в Свияжске состоялся фестиваль документальной кино «Рудник», и наш дизайнер Гузель Гарипова училась там в мастерской Дины Годер и по материалам «Хатиры» создала короткий анимационный фильм. А потом так случилось, что он попал в программу Большого фестиваля мультфильмов, который Годер проводит в Москве. И его два дня показывали в кинотеатре в Москве при полных залах.  Причем фильм шел на татарском языке, потому что он основывался на этих диктофонных записях: Хатирә әби говорила со своей внучкой по-татарски, и дизайнер просто вставила русские субтитры. После этого нам писали, что это очень тонко, с юмором, по-домашнему, и, соответственно, книга после показа этого фильма в Москве тоже продавалась такой волной.

Похожая история есть у каждой книги, которую мы издаем. И когда так, то у нас не возникает вопросов с тем, чтобы ее продать. Единственное, надо отметить, что есть некий потолок тиража, выше которого бывает уже сложно — это две тысячи экземпляров. Мы издавали «картонки» тиражом по 4 тысячи штук, и мы их не продали до сих пор, хотя прошло уже семь лет. Книги свыше двух тысяч мы просто не издаем, понимаем, что пока по тем каналам продаж, которые у нас есть, это верхняя планка, которую вмещает рынок.      

— Но был хотя бы один пример, когда вы эту планку превзошли?

— У нас была книга Габдуллы Тукая «Сказки Кырлая», сначала мы издали тысячу экземпляров, потом заказали второй тираж еще в тысячу штук, который уже тоже практически продался. Вот думаем, делать ли третье переиздание. Может, и сделаем. 

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«ТРАДИЦИОННЫЕ КАНАЛЫ РЕКЛАМЫ НЕ РАБОТАЮТ, ЭТО КАК СТРЕЛЬБА ПО ВОРОБЬЯМ»

— Когда вы говорите о пределах рынка, то имеете в виду Татарстан? Но есть ведь и татары, живущие по всему миру.

— Если говорить об офлайн продажах, то в Татарстане мы представлены практически везде, и в офлайне книги у нас лежат в Башкортостане и в Москве. И у нас есть собственный онлайн-магазин, и там уже покупают книги люди со всей России. Но я не могу сказать, что в онлайне мы активны, надо работать с этим направлением. Но, тем не менее, каким-то образом нас находят. У нас есть опыт отправки книг в Финляндию, Эстонию, Узбекистан, Канаду…

— Нормально все доходит?

— Да (смеется). Спасибо службам доставки.

— Каково соотношение онлайн и офлайн продаж у издательства «Юлбасма»?

— Интересный вопрос… Дело в том, что в онлайне мы выстроили некое подобие онлайн магазина «Лабиринт», но по-татарски, то есть у нас  продаются книги не только нашего издательства, а вообще всё, что только можно найти на рынке, связанное с татарской тематикой.

— Книги Зифы Кадыровой тоже продаете?

— Вот, кстати, книги Зифы Кадыровой нет, но книги Татарского книжного издательства, Татарского детского издательства, каких-то небольших издательств, в списках изданных книг у которых есть только одно-два названия, у нас есть. Но, наверное, по продажам книг «Юлбасма» офлайн все-таки пока выше.

— В онлайне есть еще не реализованные перспективы?

— Мы пробовали работать с традиционными каналами рекламы, они не работают, потому что это как стрельба по воробьям.  Мы вкладываемся в рекламу, но аудитория очень узкая и специфическая, и понимаем, что не приходят к нам покупатели с этих каналов. Наверное, социальные сети, сарафанное радио, татарские диаспоры, потому что те люди, которые выходили на нас из-за рубежа, это люди, которым о нас кто-то рассказал, — друзья, родственники. Мы всегда спрашиваем про обратную связь. Буквально недавно мы собирали большие заказы в Курган, и ребята сказали, что они были на Всемирном форуме татарской молодежи в августе прошлого года, и оттуда узнали об издательстве «Юлбасма», о магазине.   


— Какой из книжек издательства «Юлбасма» вы гордитесь больше всего? 

— Самая успешная с точки зрения продаж — это «Легенды Казани» и сборник сказок Габдуллы Тукая. Это книги, которые у нас очень быстро раскупились, и которые мы будем переиздавать. «Легенды…» точно будем переиздавать, потому что они у нас уже закончились, хотя вышли в мае 2017 года. А горжусь я всеми книгами, они как дети. Сложно выделить те, которые не нравятся.

Просто ты понимаешь, что есть определенная ниша, где продавать сложнее. Например, книжки для маленьких детей.  Когда я говорю «маленькие», то имею ввиду возраст от 0 до 2-3 лет. Потому что когда мы говорим о книгах для более старшей аудитории, там включается еще и вторичная целевая аудитория в виде подростков, родителей, туристов. А когда мы говорим о книге для аудитории 0-3, понятно, что это для аудитории только 0-3! Потому что даже пятилетка не будет читать картонную книжку, он скажет, что уже вырос из нее. При этом такую книжку обычно оставляют вторым детям или передают соседям. Это книга, которая очень быстро уходит, но тираж, который уходит, гораздо меньше, чем всех остальных. К тому же это книги для детей, с которыми разговаривают на татарском с детства. Видимо, с этим еще связана такая статистика.  

«В ПРОШЛОМ ГОДУ У НАС ПОЯВИЛОСЬ ОТДЕЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ — МЫ ИЗДАЕМ КНИГИ НА ЗАКАЗ»

— У вас такие чеканные формулировки в разговоре, сразу видно, что вы не гуманитарий. А вокруг вас в издательстве все гуманитарии?

— Я по образованию экономист, и в «Юлбасма» тоже выполняю именно эту роль. Да, вокруг меня работают очень талантливые ребята — художники, дизайнеры, фотографы, авторы. И я выполняю такую связующую функцию между всеми ними, чтобы дать какое-то направление этой творческой энергии.   

— У вас есть главный человек, отвечающий за творчество? 

— Сейчас в издательстве структура управления строится таким образом — помимо меня есть художественный редактор, это казанский художник-дизайнер Гузель Гарипова, есть литературный редактор — поэтесса Йолдыз Миннуллина. Соответственно, все книги, независимо от того, рисуются они Гузель или не Гузель, пишутся они или не пишутся Йолдыз, проходят через их редактуру. И вот этот треугольник — Гузель, Йолдыз и я, наверное, как раз та команда, которая принимает окончательное решение по тому, выходить или не выходить книге, какой должна быть обложка и тому подобное

— А как возникают сами идеи книг? Можно ли к вам прийти и что-то предложить?

— Так как издаем мы книг мало, а публика уже большая, проблем с идеями нет, у нас есть волшебный блокнотик, в который мы записываем идеи, которые возникают, в том числе, и у читателей, и у нас самих. В начале января у нас проходит традиционное собрание, где мы определяем контент-план на год, определяем последовательность — что с чем издавать. Но идеи приходят очень по-разному. Иногда приходят от того, что мы, например, понимаем — в контент-плане издательства всегда должны быть книги, обязательные в наличии. Мы еще не достигли вот этого must-have (вещь, которую обязательно надо иметь или обрести — прим. ред.) шорт-листа, но там должны быть сказки Габдуллы Тукая, Абдуллы Алиша, стихотворения Мусы Джалиля, Хади Такташа, народный фольклор. Мне кажется, такие книги должны быть в наличии постоянно. Значит, если эти книги заканчиваются, они должны переиздаваться. Поэтому, на этот год мы тоже себе ставим задачу издать какое-то количество литературы из этого вот нашего внутреннего must-have плана. У нас уже есть фольклорные, стихи, есть народные сказки, начали издавать Тукая, Алиша. И в эту копилку доберем себе еще несколько книг.

Второе направление — это книги молодых авторов. В прошлом году в качестве такой книги вышла книга Йолдыз Миннуллиной «Ай кызы Зөһрә», в этом году — не буду пока раскрывать всех историй, но тоже будут книги молодых татарских авторов. Иногда идеи книг приходят просто случайно. Например, у нас есть одна смешная история, которая случилась с родными, которые обнаружили на своем дачном участке необычного зверька черного цвета, долго не могли понять, кто это. Оказалось, что это карбыш. Он похож на хомяка, только полностью черного цвета. И когда мы начали выяснять, оказалось, что он живет только в наших краях и в Нижегородской области.

Реальная история с этим карбышем получилась очень-очень смешная, и сейчас она может вылиться в книгу. Похоже, что уже выливается, потому что когда мы рассказали ее художнику, тот ответил: «Ну, это отличный сюжет! Надо писать и рисовать книжку». Поэтому, некоторые идеи книг возникают вот так вот спонтанно. 

И отдельное направление издательства появилось у нас в прошлом году — это книги, которые мы издаем на заказ, когда есть люди, которые приходят с идеей, при этом у них есть средства.

— Вы этим занялись только ради заработка?

— Дело в том, что к нам и до этого обращались, но мы периодически отказывали, потому что понимали, если идея контента не совпадает с нашей миссией и с нашим видением, несмотря на то, что это приносит деньги, мы отказываемся от таких книг. Но в прошлом году так совпало, что пришла идея, которая и нам самим очень нравилась, и мы взялись. Издание таких книг оплачивает заказчик, но при этом мы берем на себя обязательства по ее продвижению и продажам. Соответственно, для заказчика это не только какая-то благотворительная история, это история с окупаемостью.

— Какая это была книга?

— Это была книга «Хатира» на трех языках — русском, английском и татарском. Это коммерческий проект. Мы выступили издателем, и у нас есть ответственность за ее продвижение. У нас также есть обязательство, в соответствии с нашим бизнес-планом, по срокам продажи тиража, чтобы окупить для заказчика этот проект.   

«НАШЕ КОНКУРЕНТНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО МЫ СВОБОДНЫ И ГИБКИ»

— Ваши книги, по сравнению с Татарским книжным издательством, не дешевые.

— Вообще, цены на книги для нас — очень тонкий вопрос. Потому что самые большие издательства в Татарстане поддерживаются на республиканском уровне, и, как следствие, многие книги раздаются бесплатно, или продаются очень дешево. Например, можно встретить книгу в твердой обложке, напечатанную в полном цвете, которая стоит 50 рублей. Но если говорить о рынке, то вы нигде не встретите книгу, напечатанную подобным образом, за 50 рублей. А если сравнить нас с федеральными издательствами — московскими, нижегородскими, петербургскими — которые издают, как и мы, от тысячи до двух тысяч экземпляров книг, то цены у них выше, чем те, которые держим мы. Потому что такие условия. Почему получается высокая цена? Потому что небольшой тираж, соответственно, и себестоимость одного экземпляра выше.    

Например, «Легенды Казани» в книжных ритейлах стоит от 450 до 500 рублей. Вроде, не так дорого, но, по сравнению с Татарским книжным издательством, например, где можно купить книги за 30-50 рублей, возникает диссонанс. На мой взгляд, это и есть то, что обваливает рынок и препятствует приходу новых частных игроков в региональную книжную индустрию. Потому что, с одной стороны, мы говорим, что это социальная сфера, это сфера культуры, и вроде бы хорошо, когда книги общедоступны. Но, с другой стороны, когда человек покупает книгу, ценность ее выше, когда он голосует рублем, и только так издатель может понять, какая книга нужна, а какая нет, какая иллюстрация нравится, а какая не нравится. Только на основе анализа этих продаж. Потому что это нам говорит о том, где обитает целевая аудитория, а где ее нет, куда фокусировать какие-то маркетинговые усилия, а куда, вообще, может быть, и смотреть не стоит. А сейчас к нам часто приходят люди и говорят: «Почему ваши книги стоят дорого?». Но единственное, что мы можем ответить — в Татарстане сложилась такая ситуация. Но, если вы посмотрите, сколько стоят похожие книги в «Лабиринте» и на «Амазоне», то там цены будут выше, чем те, которые предлагаем мы.   

— А вам вообще не предлагают как-то встроиться в государственную систему?

— Нет, таких предложений не поступало.

— А если поступило бы?

— Мы, наверное, крепко подумали бы. Нужно взвесить все плюсы и минусы. Потому что сейчас наше конкурентное преимущество заключается в том, что мы свободны и гибки. Свободны в плане подбора контента, но это не значит, что мы печатаем все, что захотим — для каждой книги мы обязательно выбираем рецензента. Например, для детских книг у нас рецензентом выступал Альфред Закиржанов, очень авторитетный филолог. Рецензентом книги «Легенды Казани» был Азат Ахунов — известный исламовед. 

Мы гибкие в управлении — нам не нужно содержать большой штат. У нас все сотрудники находятся на фрилансе и работают по гражданско-правовым договорам. У нас проектное управление — мы собираемся командой на время издания книги. Потом эта команда расходится, и следующий состав команды может выглядеть совсем по-другому, в зависимости от того, какая книга планируется к изданию. Это нам позволяет быстро реагировать и на запросы покупателей, и на изменение рынка, быть гибкими в соцсетях, и проводить какие-то мероприятия. Вот выставка рисунков из книги «Легенда Казани», о которой мы сегодня много говорим, состоялась в Казанской ратуше и два дня рисунки детей висели на самой красивой площадке нашего города. Вот такие событийные мероприятия мы проводим.  

— Кстати, мэр Казани Ильсур Метшин был замечен с этой книгой…

— Эту книгу мы делали в сотрудничестве с комитетом по делам детей и молодежи Казани. И мы им очень благодарны за помощь в организационном плане. 

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

— Значит, сотрудничество с госструктурами все-таки есть.

— Да, например, информационное сотрудничество. Потому что, когда необходимо провести конкурс в школах и подростковых клубах, это сфера, в которой мы не знаем ровным счетом ничего. Нам надо было помочь с тем, чтобы их проинформировать о конкурсе рисунков, с тем, чтобы организовать сбор этих рисунков. И как раз в этом нам очень помог комитет по делам детей и молодежи Казани. И, насколько я знаю, именно из этого комитета книга попала к Ильсуру Раисовичу. А, может, он ее приобрел на летнем книжном фестивале «Смена».  

Сотрудничество с госструктурами было и при издании книги «Ай кызы Зөһрә». Там тоже случилась интересная история — сюжет этой книги выбрали в качестве темы для эскиза на театральной лаборатории TatCultLab.   

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«У НАС ЖЕ ЕСТЬ БРЕНД «ПАРКИ ТАТАРСТАНА», ПОЧЕМУ БЫ НЕ ПРИДУМАТЬ БРЕНД «КНИГИ В ТЕАТРЕ“»

— В итоге спектакль вошел в репертуар ТЮЗа имени Кариева. А что родилось раньше — книга или спектакль?

— Раньше родилась книга, и родилась она еще два года назад. Художник Гузель Гарипова нарисовала книгу в формате silent book, это книга без слов, и отправила ее на детский книжный фестиваль в Болонью. По условиям этого конкурса в течение года книга не должна была быть нигде опубликована, хотя уже тогда мы заприметили классные иллюстрации и ждали, когда уже у нас появится возможность ее издать. После того, как конкурс прошел, и такая возможность появилась, мы предложили посмотреть эти рисунки Йолдыз Миннуллиной. Йолдыз написала текст, и дальше события развивались уже без нашего участия. Буквально за несколько дней до выхода книги в разговоре с художником и дизайнером Ксенией Шачневой, с которой мы дружим, и которая верстала несколько наших книг, мы упомянули, что у нас есть такой сюжет и по этому сюжету готовится к выходу книга. Ксении этот сюжет очень понравился, она согласовала его с организаторами театральной лаборатории, которые одобрили ее еще и в качестве режиссера. Так сюжет книги стал спектаклем «Зөһрә», а он, действительно, вошел в постоянный репертуар Кариевского театра.

— Издательство никакого участия в жизни этого спектакля уже не принимает?

— Нет. Хотя продажа книг в фойе театров — это вообще наша отдельная мечта, потому что мы уже давно вынашиваем идею, не знаю пока кому это предложить, но сделать унифицированные точки в театрах, где бы продавались книги всех издательств и эти книги были бы подобраны по контенту того или иного театра или спектакля. Потому что мы понимаем, что книгаи, которые должны продаваться в татарском ТЮЗе, в Качаловском или в Камаловском театрах — это совсем разный контент. И даже внутри одного театра можно параллельно под конкретный спектакль подбирать разные книги для продажи. И при этом, наверное, было бы очень здорово, чтобы такие книжные точки выглядели бы не просто как стол, накрытый скатертью, а были бы как-то брендированы. У нас же есть бренд «Парки Татарстана», почему бы не придумать бренд «Книги в театре».      


— Не пробовали выйти с этим предложением в Союз театральных деятелей, например? 

— Мы очень хотим развить эту тему, потому что сейчас книги в театре если и появляются, то только каких-то отдельных издательств. А такой точки, в которой продавались бы разные книги, подходящие именно репертуару театра, нет.

С Кариевским театром мы на дружеских началах заключили договор, по которому передали права на использование персонажей и текста книги «Ай кызы Зөһрә» в рамках спектакля «Зухра» на определенный срок, причем безвозмездно, потому что мы тоже не рассматриваем это как коммерческий проект, мы тоже рады, что эта история, этот сюжет живет вне издательства. И не принимаем участия в том, как развивается судьба спектакля.  

— Но на премьере спектакля Йолдыз Миннуллина сама читала это произведение?

— Да, премьера спектакля совпала с презентацией книги, поэтому Йолдыз Миннуллина в честь премьеры читала главную роль, это было очень символично. Вот, в принципе, и все. Я очень хочу, чтобы у этого спектакля была долгая жизнь, но это то, что от нас уже не зависит. 

«У МНОГИХ КРАСИВЫХ ШРИФТОВ НЕТ ТАТАРСКИХ БУКВ»

— Для любого издательства актуален вопрос авторских прав.  Как вы решаете эти вопросы? Есть трудности? 

— Мы работаем с юристом, специализирующимся на авторских правах. Авторские права — это очень актуальная тема, потому что мы занимаемся покупкой и продажей авторских прав. Но даже при издании книги сказок Тукая, мы тоже столкнулись с авторскими правами.

— Тукай умер больше 100 лет назад, разве здесь еще могут действовать авторские права?

— Книга — билингва, а у перевода есть автор. Например, наша книга вышла в переводе Равиля Бухараева, и для того, чтобы получить права, мы связывались с его супругой, которая живет в Лондоне. Мы переписывались с супругой Равиля Бухараева, а найти ее контакты нам помог руководитель фонда «Марджани» Рустам Сулейманов.

— Нашли с ней общий язык?

— Трудностей не было. Когда мы объяснили, кто мы, нам предоставили права, а мы, в свою очередь, взяли на себя обязательство передать какое-то количество книг им. Никаких финансовых обязательств у нас там не возникло. Но без согласования всех вопросов авторских прав, мы еще ни одну книгу не брали в печать.  

Есть такой момент — если невозможно договориться, то просто надо отступать, потому что это вопрос желания — готов или нет наследник или сам автор предоставить права. Второе — это финансовый вопрос, можем мы или нет договориться по деньгам. Соответственно, если мы не договариваемся по первому или второму пункту, мы или не выпускаем книгу, или ищем другого автора или другого художника.  

— Были уже такие случаи?

— Да, такие прецеденты были. Вообще, авторские права — это отдельная тема, потому что авторские права возникают в отношении всего, что можно встретить в книге, в том числе в отношении шрифтов. Авторские права на шрифты — это еще одна отдельная тема, поскольку красивые шрифты  продаются. Мы их покупаем, но у очень многих красивых шрифтов нет татарских букв. Соответственно, купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы — это противоречит нормам закона, такое делать нельзя.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

— И что делать?

— Приходится выбирать. Например, в книге «Хатира», которая вышла на трех языках, в английской и русской версии используются одни шрифты, в татарской — другие, потому что мы их просто не нашли. Но сейчас мы пытаемся работать таким способом — мы приобретаем шрифты, вступаем в переписку с их авторами с просьбой, чтобы они специально для нас дорисовывали эти буквы. И пока я вижу единственный законный способ использовать красивые шрифты, при этом, чтобы на них были чистые авторские права. Но это тоже такой вопрос, который очень сложно решить частным издательствам. И было бы огромной поддержкой, если бы существовали какие-то гранты на то, чтобы дорисовывать эти недостающие татарские буквы, чтобы ими могли пользоваться такие небольшие издательства, как мы, или те люди, которые занимаются в сфере дизайна. Сейчас это пока проблема.

— Были ли такие истории, когда не могли с автором договориться по деньгам?

— Да, был один такой местный автор. Когда в процессе торга называют последнюю цену, которую мы не можем себе позволить… Мы же тоже отталкиваемся от цены книги. Мы представляем себе книгу, понимаем, какая возможна самая высокая цена, за которую ее будут готовы приобрести, вычитаем из этой цены ту наценку, которая будет в книжном ритейле, вычитаем маржу издательства и выходим на себестоимость, которую можем себе позволить. И если правообладатель просит больше, просто отказываемся от такого проекта.   

«ЧТОБЫ ЗАЙТИ В ТОП-СЕТИ, ТРЕБУЕТСЯ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ И БЮРОКРАТИЧЕСКИХ ТЕЛОДВИЖЕНИЙ»

— Вы сказали, что зашли в столичную сеть «Читай-город», а как вообще строятся отношенияс федералами?

— Из больших ритейлов мы представлены в «Читай-городе» и «Бәхетле». И, надо признать, да, чтобы зайти в топ-сети, требуется гораздо больше времени и бюрократических телодвижений: заполнять бумаги, отправлять, согласовывать. Но с нашей стороны не было никаких дополнительных финансовых затрат в связи с этим. Сложность работы с «Читай-город» заключается в том, что там все согласовывается с московским офисом, и эти процессы переговоров идут долго — от Казани в Москву, от Москвы к нам… Даже заказы на книги приходят из Москвы, а не из Казани, хотя, вроде бы, магазины находятся в Альметьевске, например. А с «Бәхетле» у нас договоренность, мы пока зашли в один магазин на улице Тукая, у нас есть определенный срок, по итогам которого мы и ритейл посмотрит на продажи, и потом мы принимаем решение, сотрудничать по другим магазинам или нет. Пока этот срок не прошел и мне даже самой сложно спрогнозировать, будем мы расширяться на другие магазины или нет.     

— У вас вообще есть статистика, когда и в каких местах ваши книги лучше продаются?

— Да, конечно, такая статистика есть. Причем, здесь тоже сложно сказать, что продается всё, потому что в каких-то местах продается одно, в каких-то — другое.  

— Кажется, что лучше всего книжки должны продаваться в сувенирных лавках на улице Баумана…

— Там хорошо продаются книги, которые интересны туристам. Например, та же книга с рецептами «Хатира», «Легенды Казани» или путеводитель — он у нас тоже есть. В музее Тукая в Кырлае хорошо продается, естественно, сам Тукай. В национальной библиотеке на Кремлевской тоже хорошо продаются книги для туристов. В детских центрах, например, — книжки для дошкольников.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

— Ваши книги в ресторане «Тюбетей» — это скорее имиджевая история?

— Когда мы зашли в «Тюбетей», тоже думали, что для нас это просто имиджевая история, потому что книги там за стеклом, подсвеченные очень красиво смотрятся. Но продажи там есть, и мы очень-очень удивились. Но я так понимаю, книги там покупают все-таки туристы, потому что туда привозят много делегаций, а они, интересуясь, покупают книги. Там хорошие продажи.  

— Из нашего разговора можно сделать такой вывод: есть две большие группы покупателей книг «Юлбасма» — туристы и, условно говоря, родители татарских детей. Насколько этот вывод справедлив?

— Я бы не стала говорить «родители татарских детей» — просто родители детей, потому что у нас много двуязычных книг, и много родителей-татар, которые разговаривают с детьми по-русски, но при этом у них есть большое желание знакомить детей с татарской культурой, тогда они читают того же Тукая и Алиша на русском языке. А есть определенный контингент людей, я для себя называю их эстетами, любителями красивого, которые покупают книжки, даже не зная языка. Мы встречаемся с такими людьми в Москве, когда ездим на фестивали, или на книжных фестивалях в «Смене», или они приходят к нам в интернет-магазин. Они говорят «нам понравилась иллюстрация, что-то интересное и новое». И, наверное, это потому, что у нашего издательства уже есть какой-то стиль. В принципе, все наши книги можно объединить, они связаны между собой какими-то тонкими нитями. Соответственно, есть люди, которые совсем не знают языка, но которым нравится, как выглядит книжка, и они ее покупают.

С этим, наверное, связано и то, что мы перестали искать художников — художники нам пишут сами. И я объясняю для себя это тем, что подобное притягивается к подобному. Художники, перед тем как выбрать, с каким издательством сотрудничать, заходят на сайт издательства и смотрят на книги. И, если они ассоциируют свой стиль со стилем этого издательства, они хотят с ним работать. Потому что художники — это такая категория, которая не смотрит только на финансовый вопрос. Зачастую для них очень важно, кто их будет выпускать, кто будет верстать книгу, не испортят ли иллюстрацию, когда она потом окажется в книге. И у меня сейчас на почте несколько портфолио от художников из Москвы и наших казанских, которые говорят — мы хотим с вами работать. Такое, наверное, первый год, потому что до этого мы сами искали художников. Искали, просили, предлагали, а сейчас уже мы выбираем.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«КНИЖНАЯ ИНДУСТРИЯ У НАС ОЧЕНЬ СИЛЬНО ОТСТАЕТ ОТ ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИТ В МОСКВЕ И ПЕТЕРБУРГЕ»

— Расширение контента для «Юлбасма» — насколько это серьезно? 

— Это такое углубление нашей работы, потому что вокруг очень много тем, которыми хочется заниматься.

— Это будет уже не детская литература?

— Наша последняя книга «Хатира» вышла под брендом Tamga, его мы запустили специально для взрослой литературы, потому что «Юлбасма» ассоциируется с детскими книгами. Вокруг на самом деле столько тем, и для детей и не для детей, которые точно будут востребованы здесь, в Татарстане, и будут хорошо продаваться. Это и экологические тропы, и здоровое питание, и экскурсионные маршруты. Я очень хочу сделать книгу об усадьбах Казани, у нас уже были переговоры, мы ищем, как и с кем ее делать. Это именно наши, региональные, темы, которыми можем заниматься только мы. 

— Есть у вас какие-то образцы для подражания среди российских издательств?

— Да, конечно, но тоже по направлениям. Если говорить о литературе нон-фикшн, очень интересно смотреть за тем, что делает издательство Ивана Лимбаха, издательство «Ad Marginem». Центр современной культуры «Гараж» в Москве проводит книжный фестиваль весной, и у них представлено очень много небольших, но очень классных издательств. В прошлом году я ездила к ним на издательскую школу, которую они проводили совместно с Франкфуртской книжной ярмаркой, на обучение. И книги, которые привозит «Гараж» на этот фестиваль — до них нам еще расти и расти. Мы ездим, снимаем референсы, разговариваем с издателями, перенимаем какой-то опыт, потому что книжная индустрия у нас отстает очень сильно от того, что происходит в Москве и Петербурге, а все это вместе еще больше отстает от того, что происходит в Европе, Америке, Канаде, Японии, Китае, Корее. И в очень многих сферах нам не надо придумывать  велосипед, можно смотреть, что делают они и пропускать через себя, адаптировать под свою культуру и работать.

— А в чем выражается это отставание России? 

— Например, меня очень восхищает то, насколько упорядочена и понятна книжная отрасль и распределена ответственность, например то, как работают издательства с магазинами, как работают издательства с авторами, как выстроена система книжных агентов, как делаются обложки. Представляете, большие издательства не рисуют обложки, они передают производство обложек маркетинговым компаниям, которые исследуют рынок и, исходя из этого, говорят, как она визуально должна выглядеть.

С другой стороны, человеку, который занимается только творчеством, сложно представить, что будет хорошо продаваться на рынке, а ведь обложка — это именно то, что цепляет или не цепляет. Это может быть очень классная книга, а первичного действия, когда человек взял ее с полки, не произошло. И человек даже не узнал, что эта книжка хорошая. А чтобы это действие произошло, надо, чтобы его зацепила обложка. И вот эти взаимоотношения выстроены настолько прозрачно и четко, что я понимаю, у нас по сравнению со всем этим просто какой-то хаос.

При этом сам процесс производства книги выглядит гораздо более профессионально. Продажи тоже. Например, такое понятие как «путь новинки» я первый раз слышала у ребят из-за рубежа, когда для новой книги прописывается ее стратегия продаж. Издательства активно работают с магазинами по продвижению этой книги. 

«ПЕРЕВОДИТЬ ДЕРРИДУ НА ТАТАРСКИЙ ЯЗЫК МЫ БЫ НЕ СТАЛИ»

— Почему не сложилась история, когда вы хотели издать татарский перевод книг о Гарри Поттере?  

— Там тоже длинная история, которая упирается в деньги. Мы общались с автором перевода Гарри Поттера. И высказали свою заинтересованность, и автор перевода высказал свою заинтересованность в ее издании, и, я так понимаю, Татарское книжное издательство тоже. И мы в данном случае решили не бежать впереди паровоза, взяли тайм-аут, посмотрим, сможет ли ТКИ договориться на таком серьезном уровне. Если спустя какое-то время эта работа не начнется, то мы уже будем совершать какие-то телодвижения в этом направлении. Потому что организационно мы понимаем, кому надо писать, как писать, чтобы начать диалог с просьбой, чтобы нам передали права на публикацию этой книги. Но пока ждем.  А если все получится у наших коллег, будем только рады и будем продавать эту книжку в своем интернет-магазине. 

— А конкурировать с тем же Татарским книжным издательством за издание Гузель Яхиной на татарском языке не было желания? Может, узнавали, сколько это стоит?

— Мы с Гузель Яхиной познакомились на презентации ее книги «Дети мои» и даже подарили книгу нашего издательства. Но есть проекты, в которых мы реально оцениваем свои шансы и просто даже не тратим время на них. Но опять-таки, в случае если такая возможность появится и мы будем считать, что это интересно для аудитории, тогда уже вступаем в работу. Мы были бы рады сотрудничать с Гузель Яхиной.

Сейчас ведем переговоры с казанским автором Радмилой Хаковой, чтобы перевести ее книгу «147 свиданий» на татарский язык. Это очень интересно для нас тоже, мы сейчас ждем, как она будет продаваться среди русскоязычной аудитории, хотим понять портрет этой аудитории. Поэтому, кто знает…

— Среди издательств, образцов для подражания, прозвучало название «Ad Marginem», когда-то они издавали Лимонова и Прилепина, теперь книги Ролана Барта, Жиля Делеза, Жака Дерриды. Может, вам издавать такой же контент авторства местных искусствоведов, теоретиков архитектуры? Например, лекции покойного Нияза Халита…

— Контент есть. Другой вопрос — мы бы, наверное, не решились издавать такой контент на татарском языке, потому что все-таки это другой, художественно сложный, язык.

— Дерриду, например, на татарский не стоит переводить?

— Мы бы не стали. Поскольку число людей, способных легко читать и понимать татарский язык в каких-то специализированных сферах, все-таки, наверное, не настолько высок, чтобы этим занимались коммерческие издательства. Например, чтобы издать книгу в твердой обложке, офсетная печать, типографии берут минимальный тираж — 500 штук. Найдется ли 500 ценителей коллекционеров, которые готовы купить такую книгу только, чтобы на полке полежала, это вызывает сомнения. Поэтому, мы бы не взялись за такой проект.

«ЭТО БЫЛА ЭГОИСТИЧНАЯ ИДЕЯ ИЗДАТЬ КНИЖКУ ДЛЯ СЫНА»

— Изначальная идея, с которой вы вышли на первый грант — это литература для детей на татарском языке. Это был зов крови?

— Наверное, это была эгоистичная идея издать книжку для сына. В тот момент я ушла в декрет из банка, где работала экономистом, и это, скорее всего, была такая идея на время декрета. Чтобы у сына была книжка. Но для этого надо было напечатать восемь тысяч книг (смеется). А сейчас это бизнес-идея, и я понимаю, что это социальный бизнес, бизнес с очень низкой маржинальностью, с большой спецификой. Но это бизнес, мы самоокупаемы, мы не зависим от дотаций, грантов, благотворительных взносов, мы работаем с клиентами, клиенты покупают нашу продукцию, на эти деньги мы издаем книги дальше.

— Но вы сами себя ощущаете частью такого татарского национального молодого креативного класса?

— Да, конечно, мы внутри него кипим, внутри него обитаем.

— И как вам «кипится»?

— Мне кажется, если говорить о последних двадцати годах, то у нас расцвет.

— Иногда нынешний период сравнивают с тем временем, когда творили Тукай и Такташ, со временем ренессанса татарского народа…

— С той эпохой я бы все-таки не сравнила, потому что это было что-то! Говоря даже о книгах, типографиях начала ХХ века, это какой-то космос. Мы недавно были в фонде ИЯЛИ АН РТ, договаривались о сотрудничестве по направлению переиздания материала, изданного в начале ХХ века. И когда я смотрю на исторические, сатирические журналы, на то, как они были оформлены, на обложки книг, на дизайн самих книг, понимаю, что это были книги очень высокого качества. Люди, которые работали в книгоиздании тех лет, ездили обучаться в Германию, привозили оттуда какие-то станки, возвращались в Казань, печатали книги. То есть в книжной индустрии это был расцвет. Нам сейчас очень-очень далеко до того времени.

— А что нас ждет сейчас, особенно на фоне всех последних страстей вокруг родного языка?

— В той среде, в которой мы сейчас обитаем, есть осознание своей идентичности и понимание, что это важно. Пришло понимание, что татары — часть общемировой культуры. И, наверное, с этим как раз и связано появление нынешней новой волны. Когда мы издаем книги, равняемся на лучшие образцы, которые происходят в мире, например, сравниваем сюжет книги «Ай кызы Зөһрә» с сюжетами каких-то европейских сказок. Так и есть, потому что везде же люди задавались одними и теми же вопросами, просто отвечали на них по-разному, в зависимости от разных факторов — географических, исторических, этнических. Поэтому, наверное, совпадение этих двух факторов — осознание своей идентичности и понимание того, что мы являемся частью общемировой культуры, привело к тому, что сейчас появляются хорошие  проекты, которые интересны не только нашей публике в Татарстане и России, а даже в мире обращают внимание. На музыку Эльмира Низамова, на творчество Нурбека Батуллы, на то, как рисуют наши художники. Мало кто знает, но у нас в Казани есть не один художник, с которым сотрудничают издательства России, они рисуют не для местных, а для больших федеральных издательств.

— Например?

— Например, Максим Покалев. Например, одна из художниц, которая начинала работать с нами — Надежда Нечаева, Динара Галиева, Лена Покалева. Наверное, с этим связан подъем, рассвет в музыке, культуре, театре, книгоиздании.

«Купить красивый шрифт и дорисовать татарские буквы – это противоречит нормам закона»

«создание инфраструктуры, условий для развития гораздо полезнее, чем какие-то единичные гранты»

— Каким вы видите свое дело через 3-5 лет и далее?

— Будет увеличение числа книг. Есть план по направлению детских книг, есть план по направлению взрослых книг, есть план по направлению книг на заказ. Это тоже такая интересная история, мы ее нащупали — людям интересно издавать книги о своих семьях, об истории своей семьи и печатать их в тираже, достаточном для распространения среди своих родственников. Это тоже направление, которое мы начали и продолжим развивать в этом году.

Отдельно выделю — мы понимаем, что не можем не внедрять маркетинговый инструмент, которым пользуются все. Потому что в книжной сфере долгое время существовало такое мнение, что мы представляем собой культуру и мы выше всех этих историй — смм, продажи, работа с клиентом. Но это не так. Сегодня каждый человек подвергается гигантской информационной атаке. Со всех каналов — баннеры, телевидение, интернет, аудио, YouTube — реклама. Пробиться книге через все это, просто достучаться до человека, сказать о себе — мы есть, есть издательство и такая книга и тебе очень полезно будет прочитать, очень сложно. Если ничего не делать, то невозможно. Если говорить о стратегических планах, то, чем мы точно будем заниматься — применять все технологии работы с клиентами в книжных продажах.

— От государства вам что-то надо? Чтобы помогало или, наоборот, не мешало?

— В части бизнеса, наверное, особо ничего не надо. Но есть некоторые вещи, которые нам сложно потянуть ввиду низкой маржинальности. Те же книжные фестивали, например. Когда мы едем в Москву и везем туда свои книги, мы понимаем, что представляем Татарстан. И в этом направлении мы были бы рады государственной поддержке. Или, например, развивать партнерство при продажах книг в таких учреждениях, как театры. Или какая-то информационная поддержка в госСМИ. Потому что, мне кажется, создание инфраструктуры, условий для развития гораздо полезнее, чем какие-то единичные гранты. Потому что это то, благодаря чему мы можем научиться ловить рыбу самостоятельно. 

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector