Главная » Политика » Мистика немецкой истории: что значит 9 ноября для Германии

Мистика немецкой истории: что значит 9 ноября для Германии

Мистика немецкой истории: что значит 9 ноября для Германии

Кто бы думал, что Европа окажется там, где оказалась через 30 лет после падения Берлинской стены. Юбилей — как раз 9 ноября. Тогда казалось, что вот она наступает, "весна священная". Не наступила. 9 ноября в истории Германии — дата повторяющаяся. Стена — лишь один из эпизодов, эхо которых никак не умолкнет и сегодня.

В начале 60-х Петер Губа служил в ГДР пограничником — охранял только построенную стену в центре Берлина, в районе Потсдамской площади. Тогда тут был пустырь, перерезанный колючей проволокой и бетонными блоками. От площади стена шла на юг по оси Штреземан-штрассе. Вот вдоль нее рядовой Губа и ходил туда-сюда.

"Мы несли здесь дежурство, а рядом проходила стена. Со стороны Западного Берлина молодежь бросалась в нас камнями и бутылками. Я зашел в дом, поднялся повыше и крикнул: "Я сейчас тоже как брошу! Все сразу испарились", — вспоминает Петер Губа.

Он — единственный, кому начальство разрешало вместе с Калашниковым брать в наряд кинокамеру. И любительские кадры, сделанные им, вошли в десятки документальных фильмов про стену. С западной стороны она привлекала туристов, как Тадж-Махал и египетские пирамиды, и казалась такой же вечной. Но рухнула за несколько часов.

"Я рад падению стены, но я не стал бы называть этот день праздником. На 9 ноября в ХХ веке пришлись еще два события в Германии, которые относятся к темным страницам нашей истории", — сказал Губа.

Господин Губа запамятовал: кроме падения стены в ХХ веке на 9 ноября пришлись не два, а три события, повлиявших на ход германской и мировой истории и определивших противоречивое отношение немцев к этой календарной дате.

Каждый год, который оканчивается на "тройку" или "восьмерку", 9 ноября из праздника превращается в день памяти. Например, в прошлом году падение стены заслонили другие круглые и полукруглые даты: 100-летие Ноябрьской революции, 95-летие нацистского Пивного путча в Мюнхене и 80-летие крупнейших еврейских погромов — Хрустальной ночи.

Никакой мистики. Все эти события, закончившиеся кровью и приведшие Германию к катастрофе, имеют общую логику. Хрустальная ночь 1938-го была спланирована нацистами к годовщине подавления Пивного путча. Это нацистское выступление в Мюнхене в 1923-м Гитлер приурочил к пятилетию свержения кайзера. Ряд примечательных параллелей немецкие историки как раз и обнаруживают в событиях ноября 1918-го в Германии и ноября 1989-го в ГДР.

"Очевидная параллель заключается в том, что предшествующие государственные системы себя исчерпали. Кайзеровская Германия была дискредитирована не только поражением в войне, но и существенной утратой власти Вильгельма Второго в этой монархической и авторитарной структуре власти. Парламент оставался слабым. Грубо говоря, это была дискредитировавшая себя система, что мы затем увидели и в 1989 году", — отметил Аренд Бауеркемпер, профессор истории Свободного университет Берлина.

К концу октября 1918 года немецкий фронт прорван. Союзники требуют от Германии политических реформ — перехода от монархии к парламентской демократии. Это — условие мира. Попытки мягкой демократизации сверху не устраивают победителей. Апатичный Вильгельм Второй самоустраняется, и его окружение передает власть социал-демократам во главе с Фридрихом Эбертом. После кровавого разгрома коммунистического Союза Спартака в Германии наступает краткий период демократии — Веймарская республика, в которой вызреет нацизм.

В 1989 году в ГДР — очень похожая ситуация: больной Хонеккер, паралич и дезориентация власти, вялые реформ, не отвечающие запросам общества, и молчание кремлевского "кайзера". Крах режима, конец страны.

"Возможно, вы по телевидению видели, как через пограничные пункты шли человеческие потоки, а на той стороне их приветствовали шампанским. Через стену им бросали бананы из каких-то овощных лавок, потом среди восточных немцев начали распространять порнографические журналы. Многие в тот вечер почувствовали запах крови и сказали: это то, чего мы хотим добиться", — вспоминает правозащитник Себастиан Пфлугбайль.

Себастиан Пфлугбайль в ГДР был известным правозащитником, фактически диссидентом. В этом качестве его и привлекли на пост министра без портфеля в последнее правительство страны. Он хотел модернизации социализма и не хотел в ФРГ. Теперь, когда демократия победила на всей немецкой земле, он чувствует, что в ней опять вызревает что-то нехорошее.

"К концу существования ГДР мы возмущались тем, что Штази прочитало какое-то письмо или изъяло книгу. Если говорить о нынешней деятельности американской разведки, то восточно-германские спецслужбы в сравнении были детьми. В 2019 году прошел опрос общественного мнения среди молодежи, согласно которому три четверти населения считают, что открыто выражать свои мысли нельзя. Похожий результат вы бы получили осенью 1989 года или раньше, во времена ГДР. Это катастрофа", — уверен Себастиан Пфлугбайль.

Либеральная диктатура — совсем не то, о чем мечтали реформаторы и интеллектуалы в ГДР. Она связана со страхом нынешней элиты, что история может повториться на новом витке. Гитлера, Пивной путч и Хрустальную ночь породили национальное унижение и кабальные условия Версальского мира.

Спусковым крючком для нового роста похожих настроений становятся миграционный кризис, исламизация и неопределенные экономические перспективы. Немецкие школьники распевают нацистские песни после поездки в концлагерь Бухенвальд. Основа электората ультраправой "Альтернативы для Германии", которая так пугает политический мейнстрим, — молодежь до тридцати. У немцев есть основания с трепетом относиться к 9 ноября — очень важная в их истории дата, к которой можно что-нибудь приурочить.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector