Главная » Регионы » Казань » «То, что делает Алексей Навальный, – творческий продукт, по сути, он создает видеоарт»

«То, что делает Алексей Навальный, – творческий продукт, по сути, он создает видеоарт»

Художник Алексей Шульгин о цифровом фольклоре, «двушечке» как произведении искусства и «фекальных» перформансах «желтых жилетов»

«Блогеры и оппозиционные журналисты занимают место радикальных художников», — уверен известный эксперт по медиаарту Алексей Шульгин, который выступил в Казани в рамках лаборатории Tat Cult Lab. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, что концепции изомузеев и галерей устарели, какая мечта авангардистов начала XX века реализовалась через столетие и почему искусство ради искусства не развивает общество.

«То, что делает Алексей Навальный, – творческий продукт, по сути, он создает видеоарт»

«НОВОЕ ВРЕМЯ ТРЕБУЕТ НОВОЙ КУЛЬТУРЫ»

— Алексей, в экспертной среде вы считаетесь специалистом по нет-арту («сетевое искусство» — вид медиаискусства, которое используется в качестве основного средства выражения среды глобальной сети интернет— прим. ред.). Что с этим явлением сейчас происходит, как он развивается?

— Номинально нет-арт или интернет-арт существует, но по факту он закончился, когда интернет стал массовым. В середине 90-х годов, когда только возник графический интерфейс и браузеры, и появился нет-арт. Его создали люди, которые поняли, что это новое поле для творческого выражения. На мой взгляд, это явление просуществовало всего несколько лет — вторая половина 90-х и немного захватило нулевые. А потом, когда появились социальные сети, и стало все больше и больше пользователей этих социальных сетей, творческое выражение в интернете стало массовым — каждый пользователь интернета мог быть художником.

Появление интернета было таким революционным явлением, которое можно по силе влияния на искусство сравнить с возникновением фотографии. Тогда художник потерял монополию на создание изображения — раньше и вывеску, и документальное изображение в газете делал художник, и другим способом получить картинку было невозможно, а с возникновением фотографии это стала делать машина. С возникновением интернета художник теряет монополию на творческое высказывание. Что это значит? Для творческого высказывания ты должен иметь инструменты, а также средства доставки своего сообщения неопределенному кругу лиц, большому количеству людей. И все это дает интернет.

— А как тогда назвать эти процессы, происходящие в интернете? Мемы — это искусство?

— Поскольку явление это новое, устоявшегося определения нет. Есть такой термин, как «цифровой фольклор» — непрофессиональное искусство. Хотя как непрофессиональное — люди в «Инстаграме» зарабатывают деньги, влогеры зарабатывают. Грань профессионализма и непрофессионализма размыта. Сбылась наконец мечта авангардистов начала XX века о том, что старые институты искусства падут (они не до конца еще пали, но уже покосились), а искусство станет массовым, частью повседневной жизни. Мы это встречаем как в манифестах модернистов, так и в произведениях научных фантастов про будущее, в котором уже нет какого-то институционального искусства, а человек живет в мире, где все — искусство.

И само понятие искусства теряет свой смысл. Искусство по определению принадлежит вот этой далеко не авангардной институции — музеям, галереям и всяким выставочным залам. Люди, которые действуют в этом пространстве, определяют его наполнение как искусство, а то, что за его пределами, они не считают искусством. Ну допустим, это не искусство с их точки зрения, ну и что? Это все равно творчество, которое достигает гораздо большего количества людей, чем так называемое искусство, и имеет гораздо большее влияние на общество. Сейчас мы видим революционные изменения при определении задач искусства, при определении роли художника, творческого высказывания и так далее. Все это институциональное искусство, которое нам досталось из прошлого, сейчас совершенно не в авангарде творческой мысли, оно лишь отражает те процессы, которые происходят в интернете.

— Но при этом те самые не авангардные музеи и галереи не стремятся наверстать упущенное — наоборот, во многих залах открываются выставки, посвященные традиционному, реалистическому искусству.

— В общественном сознании есть некоторая задержка. И люди, которые были воспитаны на шедеврах реалистического искусства, которые в школе изучали Шишкина, Рембранта и так далее, сформировали такое мировоззрение, это записалось в их внутренний культурный код. Традиционность уже заложена в массовом сознании. С другой стороны, мы все выросли на природе, в лесах, полях, и эта среда обитания, эти виды тоже в генах сидят, и поэтому нам приятно смотреть на все эти пейзажи — мы привыкли к этому, есть потребность в  реалистическом искусстве. Но еще реалистическое искусство отражает некоторый уходящий мир — природу, спокойствие. Все больше людей живет в городах и повседневно видят урбанистические пейзажи. И генетически заложенная тоска по красоте природы, видимо, и проявляется в их стремлении к реалистическому искусству.

Когда традиционная культура оказывается в новом технологическом контексте, то работает по-другому и может приобретать другие смыслы. Новое время требует новой культуры. Но в силу нашего воспитания, любви к реализму и мелодической тональной музыке, мы в принципе не можем воспринять что-то абсолютно новое, оно вызывает у нас отторжение. Поэтому все новое — это смесь нового и старого, оно движется постепенно.

«То, что делает Алексей Навальный, – творческий продукт, по сути, он создает видеоарт»

«PUSSY RIOT — ПРИМЕР ТОГО, КАК МЕДИЙНОЕ ИСКУССТВО СУЩЕСТВУЕТ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ»

— В 1980-х вы создали проект «Чужие фотографии» и выставляли под своим именем снимки анонимных авторов. А что такое авторское право сегодня, имеет ли оно право на существование в эпоху, когда каждый может быть художником?

— Авторское право сегодня охраняется законом, но вступает в противоречие с цифровой природой новых медиа. Это подтверждают та легкость, с которой можно скопировать изображение и тот факт, что порой очень сложно найти оригинального автора, — яркие фотографии сразу растаскивают, рассылают, делают перепосты. Все эти законы о копирайте, конечно, ограничивают движение вперед. Но это касается не только фотографии, подобное происходит и со звуковой индустрией, музыкальной — сколько цифровых записей продается и сколько скачивается пиратским образом! Это естественное явление — люди не хотят платить, а хотят получать все даром.

С другой стороны, создателей качественного контента тоже можно понять — фотографы вкладываются в хорошую аппаратуру, поездки, технику, чтобы получить уникальные снимки, а музыканты арендуют студию, платят звукорежиссерам. Как и в ситуации с конфликтом институционального и прогрессивного искусства, конфликт между законом и спецификой медиа показывает, что законы надо пересматривать, и вообще наш взгляд на это явление пересматривать, и гармонизировать ситуацию. Придумать другие законы, схемы, чтобы все были максимально счастливы.

— Всеобщее счастье слишком сложно устроить…

— Но можно что-нибудь придумать. Например, система блокчейн сейчас развивается, с помощью блокчейна можно вообще все проследить. У нее есть недостаток, она требует больших вычислительных ресурсов и это все очень усложняет, но для каких-то решений может быть использована.

— В своих ранних интервью вы говорили, что художник должен быть критичным, интересоваться политикой, реагировать на актуальные события. Но сейчас сложно быть слишком критичным — это доказывает пример арт-группы «Война», Pussy Riot, музыкантов, чьи концерты отменяют. Что делать художнику в этой новой реальности?

— Как ни отгораживайся от политики и социальных процессов, они все равно к тебе придут. С моей точки зрения то, что делают современные блогеры, независимые журналисты, медиаактивисты — это тоже творчество, они действуют теми же самыми методами с применением тех же технических и творческих средств. Поэтому я не стал бы выделять их в отдельную группу, просто современное творчество принимает и такие формы. У современного искусства разные функции: одна — обслуживать олигархов, делать красивые инсталляции в чистых модных музеях и пространствах, а другая — критическая, выявлять проблемы общества и говорить о них. Pussy Riot — творческий, художественный проект, и они пример того, как медийное искусство функционирует в современном обществе и как оно может существовать.

— Существование искусства тоже складывается странно — например, сначала отменяли концерты рэперов, а потом решили выдавать им гранты и позвали выступать в Госдуму…

— Это ведь известная стратегия — сначала испугать, а потом призвать к коллаборации. Все восстания в истории человечества пытались подавить, а если не удавалось, искали какой-то компромисс, — вспомним историю протестантизма. Как можно гнобить молодежную культуру? Если сейчас на нее наезжать, понятно, что будет еще больше протестов. Молодежь часто бывает безбашенна и романтически-идеалистически настроена, и могут быть очень серьезные протесты, в том числе радикальные. Ну как можно рэперов запрещать? Меня тоже это лично немного коснулось, потому что солистка группы IC3PEAK — моя бывшая студентка из школы Родченко.

При этом история про искусство для искусства никуда не делась, многие художники говорят — я вне политики, я так вижу, смотрите на мир моими глазами, через мои произведения. Но это очень консервативная, устаревшая еще сто лет назад позиция. Однако, как и реалитическое искусство, она очень распространена, и это нормально. Такие художники выполняют свою роль — поддерживают традиционный образ художника, хотя в плане движения общества вперед это малоинтересная история. Но с другой стороны, если мы посмотрим на Павленского или Pussy Riot, чтобы добиться максимального эффекта, нужно быть настолько радикальным и переступать черту закона. Конечно, и «двушечка» в лагерях становится частью произведения, но нельзя этот путь рекомендовать молодым художникам. В тюрьме может произойти все, что угодно. Лучше пытаться творить в рамках закона. Хотя закон — тоже понятие относительное, он может быть часто истолкован и так, и сяк.

В России нарастает протестное движение, что связано с совершенно разными вещами, и разные группы людей к этому примыкают, даже те, что были совершенно добропорядочными. Это не политическое движение, а народное, которое не стремится быть слишком радикальным. Но когда масса людей делает протестные действия, по силе влияния они могут оказаться даже выше, чем радикальные вещи от маленькой группы людей.

— А эти протесты можно назвать искусством, творчеством?

— Как раз искусство и творчество играет в них большую роль. Есть такое явление, как монстрация — художественный перформанс, который приобретает массовые формы. К тому же, его можно отнести к разряду народного творчества, потому что каждый придумывает свой плакат, выходит с ним и так далее. Это пример массового творчества, которое имеет художественный формат.

— Творчески подошли к протестам и участники акций Навального — рисовали плакаты, надевали короны…

То, что делает Алексей Навальный, тоже лежит в пространстве интернет-творчества. По сути, он создает видео-арт — яркие, эффектные видео со сценарием, выразительными средствами, метафорами, шутками, противопоставлениями. Это творческий продукт, художественный продукт. Такие блогеры и оппозиционные журналисты занимают место радикальных художников.

Эти явления будут нарастать. Вспомним восстание «желтых жилетов» во Франции, которое было скоординировано через интернет и вовлекало в себя совершенно разнообразные массы людей. Там мало творчества, но все обсуждают перформанс, когда фекалиями обливали муниципалитет в Париже, — это же прекрасное произведение искусства! Символическое, мощное, такое прям ух! Когда идет какое-то протестное, общественное движение, ему всегда нужны творческие люди. Даже элементарно — написать резолюцию, манифест, листовку сделать. Это все искусство и творчество. Я помню до сих пор, как в 90-х началась революция в Румынии, и шахтеры в городе Тимишоара захватили телестанцию. Они в прямом эфире вбежали в студию и не знали, что сказать. И тут вперед выходит поэт, их представитель, и начинает читать свои стихи, а за ним стоят рабочие люди. И это суперсильная картина, которая показывает нам место художника в современном мире.

«То, что делает Алексей Навальный, – творческий продукт, по сути, он создает видеоарт»

«ЕСЛИ ТЫ МОЖЕШЬ ЧЕРЕЗ „ИНСТАГРАМ“ ИМЕТЬ ОТКЛИК, ЗАЧЕМ СТРОИТЬ КАРЬЕРУ ХУДОЖНИКА?»

— А каким вы видите будущее искусства? Что будет с ним дальше?

— Я думаю, эти тенденции будут развиваться. Институциональное искусство будет как-то апроприирировать, присваивать авангардное искусство, но все больше и больше людей будут разочаровываться в институциональном искусстве, потому что там есть цензура, возрастные ограничения. Если ты можешь через свой «Инстаграм» иметь огромную аудиторию, отклик и нести какое-то сообщение миру, зачем тебе составлять портфолио, показывать его кураторам, чего-то добиваться, карьеру строить? У современного художника большая часть времени уходит не на творчество, а на построение своей карьеры. Не всем это нравится и подходит.

Один программист год назад придумал алгоритм — обучил нейросеть создавать портреты. Он описал это в своем блоге, в открытом доступе разместил код. Проходит год, и какие-то студенты-жулики из Франции нарисовали портрет, используя его код, и продали за бешеные деньги на аукционе Christie’s. Все интересное произошло год назад вне институции искусства, а потом это все подобрали, запаковали, в рамочку заключили и продали. А потом все говорят: художники работают с нейросетями, делают сложные произведения. Но на самом деле это никакие не художники. Один и тот же проект, маркированный как исследование программиста, лежит в открытом доступе и любой может им пользоваться и распространять свободно, а маркированный уже как произведение искусства вдруг становится объектом, который уже где-то продается. Хотя в этом тоже есть плюс — все эти проекты изначально создаются вне пространства искусства, а присваивая их, художники знакомят массы и приучают их к новым технологиям, формируют общественное мнение и сознание будущего, через художественное высказывание манифестируют приход нового времени.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector