Главная » Регионы » Казань » Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

Знаменитый эстрадный артист о поездке в Буинск, «надписниках» Киркорова и Баскова, развитии юмористического жанра и поддержке Матвиенко

Театр эстрады им. Райкина из Санкт-Петербурга и его художественный руководитель Юрий Гальцев стали одними из главных гостей майского III международного театрального фестиваля «Буа: пространство диалога». Гальцев и его «гальчата», а большинство актеров театра — ученики худрука по СПбГАТИ, отыграли в Буинске один концерт и два спектакля. «БИЗНЕС Online» поговорил с 58-летней звездой эстрады о любимой работе, тонкостях шоу «Точь-в-точь» и «Вечерний Ургант» и будущих мемуарах.

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«МОИ АРТИСТЫ БЫЛИ КРАЙНЕ УДИВЛЕНЫ ПОТРЯСАЮЩИМ ПРИЕМОМ, КОТОРЫЙ НАМ ОКАЗАЛИ ЗДЕСЬ В БУИНСКЕ»

— Юрий Николаевич, мы с вами беседуем в Буинске на театральном фестивале «Буа: пространство диалога». Когда ваши молодые актеры из театра эстрады имени Райкина собирались сюда, они не возмущались: «Куда же вы нас везете, где это?» Или профессия артиста не подразумевает подобного рода вопросов?

— У них есть пока полное доверие. Знаете, как в «Маугли»: когда большой питон показывает кольца и разные фигурки, а на него смотрят бандерлоги. Конечно, тут можно долго говорить. Я вспоминаю, сколько им лет, и вспоминаю самого себя. У меня первая заграница — Финляндия. Это было на втором курсе. Мы долго изучали, чем занимается страна, какая промышленность, кто президент…

— Зачем это было нужно?

— Потому что у нас еще был соцлагерь, и мы проходили это всё. А молодые сейчас даже не понимают этого, могут спокойно вылететь в Испанию — купить билеты; или на Бали на два месяца махнуть. Снимаются в любых концах света… Я так смотрю на них и, конечно, радуюсь. И в то же время говорю: какие мы тоже счастливые, что побывали в трех разных измерениях и пространствах. Поэтому собираться сюда в Буинск — для них это экзотика в хорошем смысле. Они здесь никогда не были, даже в Казани не были, хотя я был там раз 10. И мои артисты были крайне удивлены потрясающим приемом, который нам оказали здесь в Буинске, и вообще. Для меня, конечно, это не то что повседневность, но у меня это вызывает профессиональный интерес больше (на 90 процентов) по отношению к ним.

Знаете, когда два или три года назад меня пригласили в программу «Точь-в-точь» на Первом канале, сказал: «Мне в эти года прыгать на одной пяточке смысла нет, а если вы возьмете меня с ребятами, я буду». И мы каждый номер делали с ребятами. Там, конечно, все были в шоке, потому что первые — вокально-инструментальный ансамбль «Песняры» — были мы, Зыкина с оркестром — мы. И всегда, когда мы выходили, у артистов был праздник, потому что они понимали, что вкладываться не надо: я и номера делал… Но пошел ради ребят. Это очень-очень важно. Но скажу такую откровенность: когда мне было 25 лет, я первый раз вышел на телевидение: на «регионалке», по Питеру, и еще какой-то эпизод был в фильме… Я ночь не спал: как же пройду? А для них это такая повседневность…

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

— Так это хорошо или плохо?

— Не знаю. И это очень откровенный разговор. Я многому у них учусь. Мне приятно, что это молодая кровь, некоторыми я горжусь, например Ильей Архиповым. Не поверите, но я, художественный руководитель театра, не видел даже прогонов его нескольких спектаклей. Он сделал четыре детские сказки, на которые не попасть, а его еще брать не хотел к себе на курс в 2010 году. Есть Леша Шильников, у которого сериал за сериалом, он снимается… У нас такие отношения, и у них такое мнение: «Да, пригласили. Вы знаете, Юрий Николаевич, а у нас за спектакль столько, а там платят в пять раз больше в съемочный день».

— Они все такие? Самокопание молодым артистам абсолютно чуждо?

— Есть самокопание, я же не говорю о том, что все за деньги. В Буинск они приедут со мной на месяц, на два и станут работать бесплатно. Не в этом дело. Сама жизнь диктует так. Я, например, не разбирался в тряпках, а они разбираются: какая модель, какие часы, какая рубашка. Мир изменился.

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«ДО ПОСТУПЛЕНИЯ КО МНЕ МНОГИЕ НЕ ЗНАЛИ, КТО ТАКОЙ ВАСИЛИЙ ШУКШИН…»

— Вы говорите, что учитесь у молодых артистов. Чему?

— Непосредственности. Я бы на этом зацикливался, сидел, ломал голову. А у них это: ну, не получилось, завтра будет лучше. Самокопанием занимаются не все, скажем так. Наверное, где-то это хорошо, потому что это уже произошло, что бы ни было. Это же не картина. Когда мы сыграли в фильме с вами и понимаем: «Я бы сыграл лучше. Зря не было десятого, двадцатого дубля. Я бы мог сыграть намного интереснее». Но уже все — это история, фильм.

А здесь они понимают: спектакль отыграл, что-то не получилось — ну, мы повторим. Я им говорю: «Как же? 20 человек в зале. Если не понравилось, то они скажут еще 20, а те скажут другим… Пойдет волна того, что это очень плохо». Они отвечают: «Да не зацикливайтесь! Да ладно! Все будет хорошо! И что? Мы себя проверили». Ну как проверили? Я поставил спектакль — проверяйте в другом месте…

И это любопытно, наблюдаю подобное не только здесь, но и вообще у поколения. Моей дочке столько лет, сколько и им, моим детям… Их тоже называю детьми, это мои первые ученики, они все остались в театре. У меня дочка окончила университет по специальности «пиар-менеджер», знает в совершенстве английский язык, немецкий, ей все интересно, она занималась французской кухней, фитнесом, была педагогом, что-то переводила, работала и в гостиничном комплексе… Но сейчас не про это: у нее нет телевизора. Она не знает, что это такое. А я без телевизора уже не могу — и не потому, что его смотрю…

— Просто важная часть интерьера?

— Даже не так. Я смотрю канал «Культура», обязательно (еще с детства), если удается, что очень редко, программу «Время» (о том, что творится в мире, условно говоря). А им это не надо. Если надо, они посмотрят, но телевизор им не нужен. Говорят: «А зачем это стоит/лежит/висит?» Если дочка включает компьютер, то она смотрит какие-то фильмы, о которых ей рассказали. Спрашивает: «Папа, а ты смотрел этот фильм?» — «Нет». — «Тебе нужно посмотреть». Я говорю: «А ты смотрела Германа?» — «Нет». — «Ну посмотри. А „Щит и меч“?» — «Нет. У нас „Игра престолов“… Ты посмотри». Один фильм она мне показала — там не всё плохое… Но, если бы мне не подсказывали молодые, наверное, я бы до этого не добрался.

До поступления ко мне многие не знали, кто такой Василий Шукшин…

— Даже так?

— Да. Но, конечно, я бы зол на это. Но мне понравились два парня. Они не знали. Говорю про себя: сделаю все возможное и невозможное… Заставил все прочесть, когда они уже поступили, но это через год, через два, сначала были этюды, мастерство… Конечно, театральный институт — тяжелое дело, студентам нелегко. Но я их заставил полностью прочесть пятитомник Василия Макаровича, когда мы работали над спектаклем «Шуры-муры». И, когда они сделали один этюд, понял, что из него будет спектакль. Мы его начали разрабатывать, еще когда они учились на третьем курсе. А теперь у нас есть 7–8 спектаклей, где играют только мои ученики, — полный зал.

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«ПРО ЖИЗНЬ АРТИСТА. НУ, Я БЫЛ В КРАСНОЯРСКЕ ПЯТЬ РАЗ, ДАВАЙТЕ ЕЩЕ ТРИ РАЗА СЪЕЗЖУ — И ЧТО?»

— В конце 2008 года вы возглавили театр эстрады имени Аркадия Райкина в Санкт-Петербуге будучи на тот момент одним из самых узнаваемых артистов в стране. Понятно, что это много концертов, хорошие заработки, корпоративы и прочее… 

— Сделал правильный выбор. Многие мои настоящие друзья говорили: «Юра, мы летаем по 10-12 самолетов в месяц, зарплата, халтуры такие…» А я тогда остался на мели в хорошем смысле. Но я-то ладно — мне на колбасу всегда хватало и хватает, тьфу-тьфу-тьфу, было бы здоровье, просто на моей шее еще очень много родственников. Так принято в нашей жизни, что всем помогаю и по сей день: и брату, и племянникам, и племянницам… Неважно. Просто так принято — и все жили беспечно. А когда я сказал, чтобы подтянули поясочки…

— Вы ведь пришли в театр, которого фактически не было?

— Это была площадка Ленконцерта, он не назывался театром. Театр миниатюр Аркадия Райкина, когда тот переехал в Москву, практически прекратил существование. Здесь играли ложкари, баянисты, проходили какие-то творческие вечера. Когда я пришел, даже не было туалета. Там немножко помогла Валентина Ивановна Матвиенко — на тот момент губернатор Санкт-Петербурга. Я просто пригласил ее. И, когда она пришла, была в ужасе, говорит: «Юра, хорошо, что ты позвал меня». Мы с ней в хороших отношениях. Мне выделили какие-то субсидии, дали денег, сколько могли… Но этого хватило, чтобы полностью сделать капремонт, приходите, будете приятно удивлены.

Что бы там ни было, я в этом театре сделал в хорошем смысле каписторию. У нас были чугунные колонны конца XIX века, привезенные с Урала прямо в центре театра. И туда были набросаны доски, опилки, камни. Когда я все это раскрыл… А ломать нельзя было… Я ночью одним топором… И когда увидел эти колонны-красавцы, пришлось переделывать и потолок. Потом у нас специалисты по звуку и свету сидели в стенке, у них были только маленькие окошки. Я придумал большой балкон. Теперь там сидят осветители, операторы, им хватает места, воздуха, они все видят.

— И все-таки зачем вам, очень популярному и востребованному артисту, всё это понадобилось?

— Я однажды пришел к монаху — владыке Иосифу (это старец, архимандрит). Мы разговорились, выпили немножко вина. Он взял и заплакал. Я говорю: «Владыка, что случилось?» Он отвечает: «Знаешь, чего я боюсь в этой жизни?» — «Чего?» — «Я уйду в мир иной… Через год или два в память обо мне кто-то поставит свечку и вспомнит обо мне хорошее?» И как-то его слова оказались такими пророческими.

Сейчас задумываюсь над тем (не подумайте, что это возраст, что я старый пердун), что нужно успеть очень многое. Я, например, писал, писал, и мне режиссер Куликов Олег Николаевич, который сделал с нами вместе по пьесе Гришковца спектакль «Дом», сказал такую вещь: «Слушай, почему ты свои рассказы, которые не придумаешь и которые с тобой произошли, не рассказываешь со сцены?» И мы сделали такой спектакль «Конопатая девчонка», где рассказываем мои рассказы — это детство, юность и университет. На некоторых из них народ лежит просто от смеха, а потом порой плачет, когда рассказываю о первой любви… Я думаю: если такие легкие рассказы рассказываю со сцены, обрамляю их своей музыкой и песнями, почему не написать книгу? Но не так: вот я сейчас напишу — читайте! Я думаю, что там будут какие-то мои наблюдения, рассказы, причем они не окажутся тяжелыми, потому что они маленькие, вперемежку с какими-то очень интересными фотографиями, не просто детство и юность. У меня есть что показать и рассказать про этого человека — про себя. Мне кажется, это будет интересно и станет легко читаться. Я уже несколько штук рассказов написал, весомым ребятам давал, они сказали, что смешно и хорошо.

А про жизнь артиста. Ну, я был в Красноярске пять раз, давайте еще три раза съезжу — и что?

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«ТЕАТР — ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ. Я ИНОГДА ТАМ НОЧУЮ, ЖИВУ, МНЕ НРАВИТСЯ»

— Театр — самое главное в вашей профессиональной жизни сейчас?

— Да, это моя жизнь. Я иногда там ночую, живу, мне нравится. Конечно, гастролей стало меньше, но у меня есть Москва. Хотя, что означает меньше? Могу сейчас сделать два звонка при вас, сказать: «Леша, Паша, когда возьмете?» Они с распростертыми руками берут меня на творческий вечер, могу там играть на гитаре. Есть такие места, как «Гнездо глухаря» в Москве, где выступаю. Уже на колбасу хватит! Зато это без какой-то принудиловки: взял гитару, из Питера приехал в Москву, отыграл, получил гонорар… И есть удовлетворение: взял каких-то молодых ребят с собой, если уж на то пошло… Плюс я же еще играющий тренер, только три спектакля убрал и афиши театра со своим участием, потому что «задыхаюсь», уже сил нет, но три или четыре оставил… Хотя это тяжело — и ставить, и вести театр, и играть…

— Есть ли разница в концепции театра эстрадного и драматического?

— Конечно.

— Если посмотреть вашу афишу — там серьезные имена: и Мольер, и Чехов, и Шукшин, и Гришковец… 

— Мы все равно ставим в эстрадном жанре. Те же «Шуры-муры» по Шукшину приехали смотреть Лидия Федосеева-Шукшина, и Панкратов-Черный, и Губенко Николай Николаевич (все-таки не последний человек)… И они все смеялись как дети, потому что мы этот спектакль сделали в жанре, то есть решили по-эстрадному. У него точно так же написано, только по-другому, но это надо видеть. Если он приходит и объясняется в любви, то — зараза! — работает телевизор, а там идет «Винни-пух». Герой говорит о любви, а телевизор перебивает — зал просто лежит. Или она делает зарядку: «Раз, два, три, четыре». А он приходит и на этом фоне рассказывает: «Ты знаешь, а у меня деньги украли». В другом драматическом спектакле было бы: «Да, деньги, да что ты?!» Но в этой конфликтной ситуации очень трудно найти юмор. Мы искали, долго решали, потому что рассмешить по произведениям Шукшина… Одно дело, если взять Горина… У Шукшина это, конечно, боль, у него и лирико-драматические рассказы. Очень тяжело ставить Чехова. Мы все привыкли: «Вишневый сад», «Дядя Ваня», «Три сестры» — все понятно, друг у друга смотрят…

— А можно поставить какую-нибудь из главных пьес Чехова в эстрадном ключе?

— Да. И Островского можно поставить. Мы все ставим «Вишневый сад» — там же написано, что это комедия… Можно, это, конечно, будет высший пилотаж. Мы читаем рассказы Чехова, смеемся, на самом деле там такая тонкая и сложная литература гения. 

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«АНШЛАГ» — ГРАНДИОЗНЫЙ ЗАМЫСЕЛ ПРИ НИЧТОЖНОМ ИСПОЛНЕНИИ»

— За современным юмористическим жанром следите? Или он отошел на второй-третий план?

— Если вы имеете в виду «Аншлаг», то там просто работают и иногда выступают мои друзья, которые, поверьте мне, очень грамотные ребята, просто волею судеб (грандиозный замысел при ничтожном исполнении, что называется) они вынуждены это делать. Во-первых, это телек. Во-вторых, смотрят все-таки люди от 40 до 70 лет. И ребята понимают, что приезжают в тот или иной город, засвечиваются по телеку, собирают какие-то деньги — это им надо. Одно дело — я выскочил, спектакль отыграл… А сейчас так все упало, такой кризис, приходится чуть-чуть по-другому вертеться. Между нами говоря, вообще не представляю, как живут актеры в провинциальных театрах где-то в маленьких городах.

— Преподают в театральных училищах, если таковые есть, подрабатывают «дедами морозами»…

— Это да, тут главное — не спиться. Ладно меня батя научил и топор держать, и гвозди приколачивать, могу и яму выкопать, и дерево посадить. А есть некоторые актеры, которые ничего больше не умеют и ищут работу… Я видел таких — их очень много, причем, поверьте мне, очень классных… Вот такая история.

— А есть какая-то разница в том, как работают артисты юморитического жанра, скажем, из Питера и Москвы?

— Думаю, что сейчас уже нет, грани стерлись. Это раньше и актерские школы, и драматические театры были. Считаю, что сейчас очень хорошие ребята есть и в Тюмени, и в Екатеринбурге. Как говорит Александр Анатольевич Ширвиндт, таланта — 5 процентов, усидчивости — 2, а обаяния — 90. Это очень важный момент для актера. Он выходит — и уже улыбаешься, все хорошо.

— Вы демократичный руководитель? Это не недостаток? 

— Если кто-то использует метод кнута и пряника, то у меня пряники одни. Могу обидеться, но никогда не скажу: «Я надулся — и ты завтра не играешь». Могу сказать: «Мне это не нравится, я против этого». Для них это сильнее, чем если бы я орал: «Вашу мать, все, тебя снимаю». На меня это непохоже. Говорю: «Мне это не нравится, я на этот момент в тебе разочаровался». Для меня это более хлесткое.

— Когда смотришь на молодых артистов вашего театра, то понимаешь, что они абсолютно способны работать в главных юмористических передачах центральных каналов.

— Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя я мог бы договориться…

— Это какая-то принципиальная позиция?

— Если бы пригласили в Comedy Club, то пошли бы. Они уже оценивают: «Это скучно, неинтересно, это уже нафталин, Юрий Николаевич». Я их иногда привозил — они делали фурор в «Аншлаге», поверьте. Это вообще другое видение, это были действительно сделанные номера, это было массово, интересно по придумке, мы там положили всех на лопатки. И они это видят, чувствуют. 

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«КИРКОРОВ, БАСКОВ — ТОЖЕ ЦЕПИ, ШОРТЫ, ЗОЛОТЫЕ „НАДПИСНИКИ-ПОДПИСНИКИ“, ПЕРЬЯ»

— Неужели продюсеры не должны цепляться за таких артистов и, наоборот, тащить всеми силами в телевизор? 

— Все же немножко забито. Это что-то нужно открывать. «Пельмени» заняты, КВН есть, к Петросяну и в «Аншлаг» не хотят… Здесь нужна какая-то новая форма, новый формат. И тогда они, может быть, сыграли бы в эту балалайку, но такого пока нет. Конечно, они показываются в Сочи, когда «Юморина» приезжает. Но говорят: «Лучше выступить в Comedy Club с тем же Бульдогом, чем засветиться в 20 программах «Аншлага». Я говорю: «Вы что? Вы не понимаете. Это смотрят миллионы, это Россия!».

Но мои очень спокойны. Раньше было по-другому: если меня пригласили на телевидение, то мы с тем же Генкой Ветровым готовили номер две недели, вытачивали каждую репризу, чтобы это было уже 100 процентов. Плюс проверяли где-нибудь в Израиле или в маленьких городках, а потом уже приезжали на съемки и долбили так…


— У вас не было мыслей создать новое телевизионное шоу со своей командой, скажем, на питерском TV?

— Да, можно, но для этого нужны люди, толчок, опять же деньги. Конечно, сейчас все есть: и база, и театр, и крыша, и далеко ходить не надо, и шоу со зрителями… У нас сейчас даже из тех номеров и спектаклей, которые есть, можно сделать программ 20 как минимум — на целый год вперед. Но, опять же ради чего и как? По сути, я понимаю, думаю об этом…

Скажем, нравится ли мне программа «Вечерний Ургант?» Мне нравится Ваня Ургант. Я видел, как он работает. Это только кажется, что легко. Там пишут 10 человек, он сидит, через наушники ему подсказывают, импровизируют… Такие ребята. У одного из авторов, которого я знаю, подписан контракт, что он пять лет работает только на Ваню, ему купили квартиру в Москве, он даже дышать в сторону не может. Это все не просто так, это такая мозговая атака, что даже представить тяжело, если кто-то не в материале. Там пишут настоящие монстры, как и «Уральским пельменям». Они собираются по кучкам, долбят какую-то тему, другой это записывает, затем из этой кучки они опять выжимают репризу… Писатель такое вряд ли напишет! Это именно мозговая атака.


— По поводу идей… У вас есть такой персонаж Бандерлоги-Бачковский — с цепями, шансоном и прочим. А каким бы мог быть современный эстрадный персонаж?

— Ничего же по большому счету не поменялось, те же рэперы все в цепях. Киркоров, Басков — тоже цепи, шорты, золотые «надписники-подписники», перья… Я не хочу называть фамилии и имена, но заметил такой парадокс. Мы с вами ведем беседу, потом говорят: «Мы снимаем», — человек меняется, даже по-другому говорит — как-то не так, и ужимки появляются: или камеры боится, или что… Можете поверить, очень часто меня привозили на «Бархатный шансон». Кого там только не было, начиная от Розенбаума и заканчивая Ваенгой. А я вел всегда это несколько лет. Фестиваль везде: то в Турции, то в Греции, выезжали такие папики. Мне, естественно, бесплатно самолет, отель. со многими там познакомился, разговаривал — ну умнейшие ребята!  У них такой бизнес, все хорошо, дома и прочее. А выходят на сцену — поют про какие-то «крестики», «жопики», «татусики», «мапусики». «А твои слова — ноль без палочки, разговариваешь ты для галочки… Ах ты Марусенька…» И думаешь, что как будто это другой человек.

Толпа принимает, ей подобное нравится — люди аплодируют. Народ, предположим, не будет массово слушать Маркуса Миллера. Им нужно что-то попроще, чтобы запомнились слова.

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛ ГАЛЬЦЕВ, ОН БЫЛ БЫ В ТАКОЙ ШУБЕ, А ЭТО ЧМОШНИК КАКОЙ-ТО ИДЕТ»

— А вы как к славе относитесь? 

— Спокойно.

— Вам это когда-нибудь мешало?

— Нет, я никогда не закрывался. Расскажу вам маленькую историю: я все время езжу на авто (обожаю машину), у меня какие-то курточки разные, джинсы. Года два назад иду пешком в начале зимы, две женщины в шубах входят: «Слушай, по-моему, Гальцев прошел». — «Да нет, не Гальцев». — «Точно тебе говорю!» Я немножко шаг прибавил. Одна говорит: «Нет, не Гальцев». — «Говорю тебе — он». — «Да ну. Если бы это был Гальцев, он был бы в такой шубе, а это чмошник какой-то идет». Я подумал, что не буду разочаровывать, прибавил шаг и скрылся. Но это было очень смешно. То есть у нас народ с таким сознанием, что думает: если узнаваемый актер, то обязательно должен быть в брюликах…

— Приходилось какие-то важные вопросы решать через сильных мира сего, используя то, что вы Гальцев?

— Да.

— Значит, известность помогает в решении хороших дел?

— Вы знаете, помогает, но как — хороший вопрос. При первой встрече народ улыбается. Если он видит, что ты действительно такой, какой ты есть, то идет навстречу. Очень многие значимые люди приходили и начинали что-то из себя строить… Поверьте мне, чиновники, депутаты столько общаются с людьми, такие все хитропопые. Это работа — им приходится вести себя так. Дать положительный или отрицательный ответ — это так сложно не потому, что это есть или нет, просто подобное трудно. А когда они видят, что идет нормальное общение, когда рассказываешь что-то про себя, они видят, что ты помогаешь другим и за этим ничего корыстного нет…

Мне так помогли девочке одной квартиру сделать. Они спрашивают: «Кто она тебе?» Я отвечаю: «Никто». — «Не ври». — «Правда, никто, мы просто жили в коммуналке, она жила напротив. Если я не помогу, то никто не поможет. Она одна — никого нет. Она приехала из Молдавии, много лет живет в Питере». — «Не может быть! Ну хоть какая-то связь…» — «Никто». — «Ну ты дурак!» Но квартиру в итоге дали ей. Все равно есть какие-то человеческие моменты. 

— Я подсмотрел у вас на столе книжку Александра Ширвиндта «В промежутках между».

— Да, он подписал: «Юрочке Гальцеву с давнишним обожанием и надеждой. Ширвиндт». Как здесь не улыбнуться (зачитывает отрывок из книги Александра Анатольевича Ширвиндта «В промежутках между» — прим. ред.): «Создается масса сериалов об ушедших личностях, начиная с царей и кончая великими бандитами. Например, в сериале по роману „Таинственная страсть“ Васи Аксенова милые девочки и мальчики из последних сил пытаются изобразить Высоцкого, Фурцеву, Гурченко. Это ужасно, потому что все равно вранье, все равно неправда (вранье и неправда — разные вещи). И вообще не нужно играть Высоцкого, Качалова или Смоктуновского. Нужно играть Чацкого, Мефистофеля и Отелло, а Качаловыми и Смоктуновскими надо стараться стать». Понимаете, надо актерам это читать. Ширвиндт очень умный человек.

Юрий Гальцев: «Мои ученики в «Аншлаг» и к Петросяну не хотят. Хотя мог бы договориться…»

«МЫ УЧИЛИСЬ ОЧЕНЬ ЖЕСТКО. И ЭТО БЫЛО САМОЕ СЧАСТЛИВОЕ ВРЕМЯ»

— Сами когда возьметесь за мемуары об артистической жизни?

— Хороший вопрос. Себя нужно заставить. Есть такой момент: сегодня мне пришло творчество, завтра нет. Заставить! Как наш предыдущий патриарх Алексий II говорил, когда выступал по телевидению: «Если я в день не напишу три страницы, считаю, что зря прожил его». Нужно себя заставить. Тогда это пойдет. Но, условно говоря, я вот сейчас с вами посидел, в час мне надо посмотреть спектакль, потом прогуляться, поспать, придумать что-то, там уже обед и так далее. Все — день прошел. Хотя на самом деле найти час-два каждый день можно. Писать-писать-писать — это очень важно.

— А есть что-то без чего и ваш день будет прожит зря?

— Есть, я должен взять в руки гитару. Это необходимо: и старенькое вспомнить, и новенькое пописать… Гитара всегда со мной. Даже если у меня нет спектакля-концерта, поехал на отдых в Италию, на Урал, у меня все равно с собой гитара, блокнот. Сейчас хорошо можно телефон использовать, потому что, если что-то напишу, то могу завтра забыть, а телефон поставил, нажал… записал. И ты знаешь, что это уже в копилке. От этого я получаю кайф.

Что еще? Как-то в этой жизни получается, что всегда удается познакомиться и встретиться, как правило, с хорошими людьми. То ли они меня находят, то ли я их. Много лишних знакомств, но и очень много интересных людей. Допустим здесь в Татарстане  мы неожиданно познакомились с Натальей Геннадьевной — директором музея в Тетюшах. У меня просто открылись глаза. Во-первых, эти Тетюши, о которых я слышал, но где ни разу не был. Мы, по-моему, были на Волге, но посещали Ульяновск, Самару… и доходили до Астрахани. В Тетюшах не останавливались. Человек столько знает о своем крае, городе. Много моментов открыл для себя. Не потому, что не знал чего-то, всего не узнаешь, но поражают именно такие люди, которые хотят, чтобы это всё сохранилось. Здорово!

— А педагогов своих вспоминаете?

— Вспоминаю своих учителей, которые были добры, никогда не орали, хотя и блокадники, и прошли огонь и воду. Если у них и было какое-то  слово, то это было так весомо: «Я в тебе, родном, сегодня разочаровался». И это просто колотило. Ночь не спал, думал, что бы сделать, чтобы поправить отношение к себе. Поэтому они всегда разговаривали спокойно, никогда не кричали… Скажешь: «Здрасьте, Анатолий Самойлович!» — а тебе ответят: «Привет!» И это было все… Я понимал. Потому что знал, что он должен меня остановить, похлопать по шее, спросить, как дела. Понимаешь, значит, где-то облажался или подставил, что-то натворил. Мы учились очень жестко. И это было самое счастливое время. Поэтому хочется передать своим ребята что-то.

Мне никогда не забыть. Любовь Михайловна, учитель по фортепиано, я приходил к ней. Она блокадница. Говорил: «Здравствуйте, Любовь Михайловна!» — «Здравствуй, Юр». — «А вот расскажите про блокаду». — «Слушай, Гальцев, не подготовился же, наверное». — «Ну да». — «Папиросы есть?» — «Да, конечно, «Беломорканал». — «Мне правда интересно. Я выучу это все». И она рассказывала про блокаду, видела, что мне интересно: говорила про сестру, про то, как проходила все эти испытания. Я слушал со слезами. «Но завтра или послезавтра это уже не пройдет. Чтобы все сделал!» И ты всю ночь херачишь, уже знаешь, что не подставишь. Такой кайф был от этих людей! 

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector