Главная » Регионы » Казань » Вадим Журавлев: «Шаляпинский фестиваль вновь прикидывается антрепризой»

Вадим Журавлев: «Шаляпинский фестиваль вновь прикидывается антрепризой»

«Маски» вместо «души»: самый обсуждаемый музыкальный критик России о том, почему казанский оперный форум остается глубоко провинциальным

1 февраля открывается XXXVII Шаляпинский фестиваль. В рамках этого ежегодного форума на сцене Татарского театра оперы и балета им. Мусы Джалиля будут показаны 10 спектаклей и даны 2 концерта, состоится премьера новой постановки оперы «Царская невеста» Римского-Корсакова. О месте фестиваля в современной оперной России по просьбе «БИЗНЕС Online» размышляет автор популярного YouTube-канала «Сумерки богов» Вадим Журавлев, который много лет изучает феномен мирового фестивального движения.

Вадим Журавлев: «Шаляпинский фестиваль вновь прикидывается антрепризой»

«ПРИДАнИЕ ВСЕМУ АТМОСФЕРЫ ДЕТСКОГО УТРЕННИКА И ПРИПОДНЯТОГО ВЕСЕЛЬЯ…»

Когда казанский оперный форум только начинал свою жизнь, само понятие фестиваля было еще чем-то свежим и сулило новые горизонты. За почти четыре десятка лет, прошедших с того времени, фестивальное движение у нас расцвело пышным цветом, а само это слово уже даже дискредитировали создатели многочисленных музыкальных сборищ. Сегодня на территории России вроде бы зарегистрировано более 400 фестивалей. И это не считая того, что сейчас любую серию концертов принято называть фестивалем. Поскольку классическое искусство на наших глазах проигрывает битву за зрителя искусству массовому, придание всему атмосферы детского утренника и приподнятого веселья кажется нашим менеджерам от театра главным спасением.

Вадим Журавлев: «Шаляпинский фестиваль вновь прикидывается антрепризой»

Тем не менее фестивальное движение захватило Европу с 60-х годов в противовес традиционному репертуарному театру. То, что сегодня половина Европы перемещается с одного фестиваля на другой, — заслуга исторических монстров данного дела, фестивалей в Зальцбурге, Байройте, Авиньоне… Есть теория, которая видит корни этого в том, что люди пережили страх войны в замкнутых городах и для ощущения счастья им теперь надо покинуть город, где они живут постоянно. Кстати, такой эффект ощущается и в нашем культурном ландшафте. Сегодня самый желанный для наших меломанов фестиваль — Дягилевский в Перми. Туристические компании, которые занимаются турами на Дягилевский фестиваль, объявили еще в конце ноября, что все туры из Москвы и Петербурга проданы. При том, что даже нет еще программы фестиваля!

Конечно, за минувшие годы оперные театры тоже стали создавать свои собственные фестивали на базе репертуара. Достаточно вспомнить Баварскую государственную оперу, которая украшает в июле свои спектакли мировыми звездами первого порядка, или Мариинский театр, который на время своего ежегодного фестиваля «Звезды белых ночей» тоже пытается приглашать артистов типа Пласидо Доминго. Но в основном фестивальность этого форума определяется валом туристов, приезжающих в Петербург во время сезона белых ночей.

Вадим Журавлев: «Шаляпинский фестиваль вновь прикидывается антрепризой»

«ИДЕОЛОГИЯ ФЕСТИВАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ — СТРЕМЛЕНИЕ К РЕАЛИЗАЦИИ НОВОГО ВИДЕНИЯ ТЕАТРА ЗА ПРЕДЕЛАМИ ТРАДИЦИОННЫХ ЦЕНТРОВ»

Идеология фестивального движения — стремление к реализации нового видения театра за пределами традиционных центров — наиболее полно реализуется на примере именно оперных фестивалей. Оперный театр сегодня еще сохранил вектор движения от простого к сложному. Если в драматическом театре на коне спектакли разного рода малой формы, обильно приправленные пластикой и минималистскими декорациями, то опера еще остается последним бастионом того, что мы привыкли считать настоящим театром, в котором возможен пафос, а большие бюджеты позволяют реализовать новые концепции. Именно на территории оперного театра сейчас в мире разворачивается движение делать театр не просто развлекательным, а задающим важные вопросы существования человеческого общества. Кстати, за последние годы и в нашей стране мы наблюдали, как это может происходить. Вспомним хотя бы истории с постановками «Детей Розенталя» и «Руслана и Людмилы» в Большом театре.

Сегодня все чаще раздаются вопросы, почему в России нет фестиваля уровня Зальцбурга или Авиньона. В деньгах ли дело? Скорее всего, в том, что сегодня руководители фестивалей в разных городах и театрах заняты реализацией собственных амбиций, меньше всего у них желание задавать вопросы обществу. Фестиваль для них остается поводом для получения дополнительных бюджетных средств, которые реализуются как раз как бытовые услуги. Оперные спектакли и концерты становятся в один ряд с другими признаками общества потребления, отсюда желание сделать поставку красивой, с обилием золота и парчи, балетными дивертисментами в пачках. Музыка классиков активно используется как форма досуга или социального маркера: главное сделать чекин в оперном театре, а что происходит потом — уже не имеет значения. Необязательность художников на сцене рождает такую же необязательность в зале, где люди не торопятся отключить телефоны или позволяют себе красить губы во время представления.

Я был пару раз на Шаляпинском фестивале и наблюдал примерно такую картину. Удивительно, что, обладая такой богатой историей и уникальным именем в названии, фестиваль не стремится реализовать на практике все то, что стало визитной карточкой Шаляпина. Ведь он был одним из тех артистов, который стремился к эксперименту на сцене, все время вступал в борьбу с рутиной и косностью музыкального театра. Достаточно взглянуть на афишу нынешнего Шаляпинского форума — и становится понятно: здесь мало что изменилось с того времени, когда фестиваль был всероссийским. Мало назвать себя международным, а потом все время пытаться подогнать под это клише артистов из Беларуси и других бывших соотечественников.

Даже на базе оперного театра фестиваль мог бы стать интересным для многих в нашей стране, но пока он, увы, вызывает лишь локальный интерес. Реальных исполнителей международного уровня фестиваль не предъявляет, за исключением опять-таки отечественных солистов, которые выступают и на Западе. А уж солисты московской «Новой оперы» или театра «Санкт-Петербург Опера» с натяжкой могут придать ему статус международного. Кстати, возникает и этическая проблема: думаю, что многие солисты Татарского театра оперы и балета уж точно поют не хуже. Зачем тогда мнимое ощущение напускной звездности?

«СЕГОДНЯ БЫ ШАЛЯПИН, УВИДЕВ ТО, ЧТО ПРОДАЕТСЯ С ЕГО ИМЕНЕМ, ЗАПЛАКАЛ БЫ, НАВЕРНОЕ»

Странно выглядит и афиша фестиваля, в которой пять итальянских опер и четыре русских национальных шедевра. Отсутствие разнообразия национальных музыкальных школ, современных произведений, даже музыки ХХ века — все это тоже показатель провинциального уровня фестиваля. Да и может ли сегодня быть интересным фестиваль, в котором 6 из 10 спектаклей — постановки одного режиссера (Михаила Панджавидзе — прим. ред.), каким бы профессиональным и хорошим он ни был? Оперный театр в мире сегодня живет благодаря тому, что не существует единой эстетики, подходящей для всех театров и опер. Именно благодаря широкому спектру режиссерских направлений интерес к оперному искусству очевидно растет.

Глядя на афишу фестиваля, задаешься естественным вопросом: возможно ли сегодня продолжать эксплуатировать консервативную традицию оперного искусства? Мировой опыт подсказывает, что уже нет. Даже самый консервативный театр в мире Метрополитен-опера в Нью-Йорке (кстати, целиком частное предприятие) занимается, например, заказом новых сочинений, внедряет в череду костюмированных концертов спектакли иной эстетики. Но и другие театры вроде Королевской оперы Ковент-Гарден понимают, что сегодня уже невозможно быть приверженцем тотального консерватизма, это может привести только к естественному отмиранию оперной аудитории, ведь кругом средний возраст посетителей музыкальных театров — 55–60 лет. Если не начать формировать новую аудиторию сейчас, то в следующих поколениях оперные театры надо будет отдавать под автомобильные или мебельные салоны, как это было еще недавно с кинотеатрами.

Если только представить на минуту, какой фестиваль действительно можно было бы устроить в Казани под вывеской самого знаменитого русского оперного певца, ставшего для всего мира реальным символом динамично развивающегося оперного искусства! Сегодня бы Шаляпин, увидев то, что продается с его именем, заплакал бы, наверное. Федор Иванович точно предпочитал все самое лучшее и иностранное. В своей книге «Маска и душа» он это многократно описывал.

Но сегодня я вижу желание подменить непростую задачу создания настоящего фестиваля быстрым десантированием в театр ассорти из оперных певцов разного калибра. Как много в этом «маски» вместо «души». Дирекции любого фестиваля не к лицу быть всего лишь провинциальным антрепренерским агентством.

Источник

Прокрутить до верха
Adblock detector